kirovtanin (kirovtanin) wrote,
kirovtanin
kirovtanin

Поэты

На днях посмотрел фильм (“Абсолютное бегство”?) со сценой совокупления Артюра Рембо (1854-1891) и Поля Верлена (1844-1896). Два великих французских поэта, пыхтя, предавались содомии, а меня вдруг, словно обожгло, - “Боже, а если б этакое показали про Пуш..

Боже, не потому ли он и стрелялся (с таким же гомосеком-французом, кстати говоря), что всю нашу словесность на плечах держал, а его “Онегин”, словно Атлант, - небо над Россией? Он был создателем русского классического искусства слова, самого драгоценного нашего достояния - разве мог он допустить смешное и дерзкое свое унижение - да эта катастрофа нам в сотню Цусим стала, как бы мы жили, что делали, если б сам исток русского слова был замутнен невымываемым позором нашего Демиурга?..

Вот свидетельство современника об атмосфере последних, самых ужасных месяцах жизни Пушкина: «Зимою 1836 -- 1837 г., на одном из Петербургских больших вечеров, стоявший позади Пушкина молодой князь П. В. Долгорукий (впоследствии известный генеалог) кому-то указывал на Дантеса и при этом подымал вверх пальцы, растопыривая их рогами». Вот до чего уже дело доходило!

(И - коль речь зашла - в качестве приложения - не могу удержаться - любимейшие:
Артюр Рембо - “Искательницы вшей”:

Когда на детский лоб, расчесанный до крови,
Нисходит облаком прозрачный рой теней,
Ребенок видит въявь склоненных наготове
Двух ласковых сестер с руками нежных фей.

Вот, усадив его вблизи оконной рамы,
Где в синем воздухе купаются цветы,
Они бестрепетно в его колтун упрямый
Вонзают длинные и страшные персты.

Он слышит, как поет тягуче и невнятно
Дыханье робкого невыразимый мед,
Как с легким присвистом вбирается обратно -
Слюна иль поцелуй? - в полуоткрытый рот...

Пьянея, слышит он в безмолвии стоустом
Биенье их ресниц и тонких пальцев дрожь,
Едва испустит дух с чуть уловимым хрустом
Под ногтем царственным раздавленная вошь...

В нем пробуждается вино чудесной лени,
Как вздох гармоники, как бреда благодать,
И в сердце, млеющем от сладких вожделений,
То гаснет, то горит желанье зарыдать.

И, знаменитое, - “Томление” Верлена, в переводе Пастернака:

Я - римский мир периода упадка,
Когда, встречая варваров рои,
Акростихи слагают в забытьи
Уже, как вечер, сдавшего порядка.

Душе со скуки нестерпимо гадко.
А говорят, на рубежах бои.
О, не уметь сломить лета свои!
О, не хотеть прожечь их без остатка!

О, не хотеть, о, не уметь уйти!
Все выпито! Что тут, Батилл, смешного?
Все выпито, все съедено! Ни слова!

Лишь стих смешной, уже в огне почти,
Лишь раб дрянной, уже почти без дела,
Лишь грусть без объяснений и предела.).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments