kirovtanin (kirovtanin) wrote,
kirovtanin
kirovtanin

Categories:

ЕО Театр уж полон; ложи блещут

Продолжаю комментировать «Евгений Онегин»
ГДЕ НАХОЖУСЬ: Двадцатая строфа первой главы. Продолжение описания одного дня из жизни героя. Отступление «о театре»
ТЕКСТ:
Театр уж полон; ложи блещут;
Партер и кресла, все кипит;
В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит.
Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина; она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.
ИНТЕРЕСНОЕ У НАБОКОВА:
«В райке… - Раёк, «маленький рай» - галлицизм, жаргонное название последнего яруса в театре… несомненно, это всего лишь позаимствованное у парижан paradis (где блаженствует плебс и царит адская духота)».
«Эта строфа была, несомненно, продиктована желанием Пушкина поблагодарить танцовщицу за предстоящее появление в роли Людмилы».
«Истомина вышла замуж за второсортного актера Павла Якунина и в 1848 году умерла от холеры».
Сообщает подробности знаменитой «четвертной дуэли», на которой, граф Завадовский убил графа Шереметьева, приревновавшего его к Истоминой. «В яростной агонии бедняга метался и бился в снегу, словно огромная рыбина. «Вот тебе и репка», - грустно и по-свойски сказал ему Каверин». Годом позже в продолжение дуэли дрались секунданты: Якубович с Грибоедовым. У последнего был поврежден выстрелом мизинец. («10 лет спустя лишь этот скрюченный мизинец помог опознать его тело, до неузнаваемости изуродованное толпой персов во время антироссийского бунта в Тегеране, где Грибоедов служил посланником»).
БРОДСКИЕ:
Бродский обращает внимание на то, что среди зрителей наверняка были «владельцы крепостных театров», Писарев бредит.
Придется обратиться к самым ополоскам пушкинистики – книге Андрея Синявского «Прогулки с Пушкиным» (изданной под псевдонимом Абрам Терц на Западе). Вот цитата:
«Умение гарцевать, галопировать, брать препятствия, делать шпагат и то стягивать, то растягивать стих по требованию, по примеру курбетов, о которых он рассказывает с таким вхождением в роль, что строфа-балерина становится рекомендацией автора заодно с танцевальным искусством Истоминой:
…она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.
Но прежде чем так плясать, Пушкин должен был пройти лицейскую подготовку – приучиться к развязности, развить гибкость в речах заведомо несерьезных, ни к чему не обязывающих и занимательных главным образом непринужденностью тона, с какою ведется беседа вокруг предметов ничтожных, бессодержательных.»
Прямо по Бродскому, с заменой марксьсизьма фрейдизмом. «Богатая» идея, что все возвышенное рождается из гадкого, смутила ум молодого кандидата наук…
Хорошо еще, что в кругах образованщины той поры был неизвестен дискурс – скрести Синявский Бродского с ним … ох, не ту бы меру наказания избрал ему советский суд. На таком кентавре был бы один путь – в психушку.
ЛОТМАН:
Театр уж полон; ложи блещут: / Партер и кресла, все кипит; / В райке нетерпеливо плещут... — Спектакли в петербургских театрах начинались в 6 часов вечера. Ложи посещались семейной публикой (дамы могли появляться только в ложах) и часто абонировались на целый сезон.
Партер — пространство за креслами; здесь смотрели спектакль стоя. Билеты в партер были относительно дешевы, и он посещался смешанной публикой, в том числе завзятыми театралами.
Кресла — несколько рядов кресел устанавливалось в передней части зрительного зала, перед сценой. Кресла обычно абонировались вельможной публикой.
Частое появление П «в креслах» сердило его сурового друга Пущина: «...Пушкин, либеральный по своим воззрениям, имел какую-то жалкую привычку изменять благородному своему характеру и очень часто сердил меня и вообще всех нас тем, что любил, например, вертеться у оркестра около Орлова, Чернышева, Киселева и других. <...> Случалось из кресел сделать ему знак, он тотчас прибежит»
ложи блещут орденами и звездами мундиров, бриллиантами дам; партер и кресла — в движении (театральный хороший тон предписывал входить в зал в последнюю минуту, а появление людей света требовало выполнения этикета: обмена приветствиями, ритуала поклонов и бесед).
МОИ ИНСИНУАЦИИ:
Это не строфа – это прямо гегелевская триада: толпа, гений, гениальное.
Сначала толпа: огромный, набитый многоярусным людом зал.
Занятое собой тщеславие.
А вот гений. Истомина. Она другая. Но ничего еще не сделано. Она лишь «медленно кружит».
Занимается творчеством.
Все при деле. И вдруг…
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
…То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.
Обморок, в котором ничего телесного, своего – все осталось за этим «вдруг».
Прыжок из царства свободы «кружить» в царство необходимости «лететь». Счастье без свободы – экстаз.
Tags: ЕО
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment