В сердце тьмы
Известный американский расолог, политический философ и поклонник Трампа Джаред Тэйлор в 2014 году издал книгу "Лицом к лицу с расой" где были собраны реальные истории, рассказанные белыми людьми, волею судеб оказавшимися в "черном" окружении. С недавних пор мне дела нет до Америки и в особенности до их проблем, я читал эту книгу как чисто этнологическую, как «Взросление на Самоа» Маргарет Мид, или недавно прочитанную о пацанских сообществах Казани, или "Сучью войну" Шаламова. Этакий занимательный коммент к видео о выносе неграми магазинов. Вот, выдержки из трех историй - преподавателя, монтажника, юриста:
...Большинству белых не известно каково это, — находиться в месте, где много негров. Первое впечатление — шок. Мои студенты слишком шумные. Общепринятые приличия белого человека им знакомы очень отдалённо. Нет ничего особенного в том, что тебе в лицо одновременно кричат что-то пять человек. Вместо того, чтобы успокоиться и дождаться пока уляжется шум, и потом выразить свою мысль, — очевидное для самого бестолкового белого ученика, — да, ничего подобного! Чёрные ученики просто перекрикивают друг друга. Видимо, они просто не понимают, что нужно просто дождаться своей очереди говорить. Им что-то приходит в голову, и они должны тотчас этим громко поделиться. Я проводил обсуждение по теме правительства, и вдруг меня прервали: «Нам надо больше демократов! Клинтон хорошая!». Казалось бы, ученик был удовлетворён своим внезапным порывом, но, спустя пару минут, он опять упивался воплями: «Клинтон хорошая!». Негритянки очень любят танцевать — белые назвали бы этот стиль вращательным. Танцуют они везде, — в коридоре, в классе, на стульях, рядом со стульями, под стульями, — везде. Как-то мне позвонили на сотовый и мне пришлось выйти из класса. Меня не было около двух минут. Когда я вернулся, чёрные девочки выстроившись в линию перед доской, бились в танцевальных конвульсиях к вящему удовольствию мальчиков. Многие чёрные девушки с немалым энтузиазмом относятся к жизни максимально на пособие. В день профориентации одна девочка рассказывала всему классу, что родит много детей и будет получать от государства «кругленькие суммы». Ни у кого в классе не возникло возражений по такому выбору профессии. Есть среди чёрных поразительная одинаковость, которую с трудом сыщешь среди белых. Им нравится одна музыка, — рэп. Они одинаково голосуют за одну и ту же партию, — демократов. Танцуют они все одинаково, говорят одинаково, и одинаково громко разговаривают, и удивительно одинаково проваливают все экзамены. Встречаются, конечно, исключения, но редко.
Белые разные. Одним нравится музыка в стиле кантри, другим хэви-метал, третьим поп-музыка, а кому-то, упаси бог, нравится рэп. У белых есть различные ассоциации, группы, разные идеологии. Есть спортсмены, ботаны, стиляги и модники. А чёрные — все просто чёрные, и они очень быстро дают знать всем остальным чёрным о том, что кто-то из них отклонился от нормы. Кто-то может возразить, что среди чёрных есть групповые различия, и белому просто сложно их обнаружить. Я приложил немало усилий, чтобы их отыскать, и, насколько я могу судить, одеваются, говорят и думают они совершенно одинаково.
"...Сложно объяснить по какой именно причине они не могут выполнять работы по подъёму конструкций на высоту. Высоты они не боятся. Они могут ходить по металлической конструкции очень высоко над землёй, правда медленно. Быстро работать они не могут. Чёрные затрудняются при выборе оснастки в использовании строп и тросов для подъёма стальных частей наверх. По какой-то причине негры этого не понимают. То же и с вязанием узлов. Все монтажники знают, как сращивать тросы или стропы. Не знаю почему чёрные не могут этого освоить. У них не сильно развита способность предугадать о последствиях своих действий в следующий момент. По мере увеличения срока работы, качество их работы не растёт (впрочем, в бригаде высотников опыт работы у них не набирается потому что там они не задерживаются). И, наконец, негры не читают чертежи. Поэтому, даже после многих лет работы, в бригадиры негры выбиваются очень редко. Освоить специальность без умения читать чертежи невозможно. Когда я преподавал чтение чертежей на ученических курсах, то меня прекрасно понимали все белые и индейцы, но чёрные этой науки никогда не постигали. Однако нельзя сказать, что чёрные вообще не умеют работать. Есть отдельные, очень редкие исключения, которые только подтверждают правило. На своём веку я встретил только одного чёрного, который выполнял работу как положено.
...После еды из огромной чашки из стиролового пенопласта вся поверхность стола и пола была усыпана крошками. Это способствовало появлению мышей, бегавших по всему офису. Временами их трупики находили под столами. По утрам я иногда находил на своём столе мышиный помёт, похожий на зерновые отруби. Офисная документация всегда находилась в ужасном состоянии. Открываешь любую папку и из неё высыпается смятая кучка факсимильных сообщений. И всё. Я по почерку узнавал одного темнокожего штатного сотрудника, — почерк малого ребёнка. Иногда в папках лежали туристические брошюры или обёртки из-под еды. Сам шкаф для папок пребывал в кошмарном кавардаке, папки лежали не на своих местах, не по алфавиту, многие документы зачастую вовсе отсутствовали. Работники спали прямо за столом. Они просто клали голову на стол и погружались в продолжительный здоровый сон. Одна женщина подкладывала под голову открытую Библию, возможно, полагая, что таким образом она погружается в глубокую молитву.
В конце концов, я получил перевод в район, гуще населённый белыми людьми, без необходимости сообщать подробности. В новом офисе тоже были небелые, — в частности, негритянки, ощущавшие, что право не работать было даровано имсвыше, — но белых там было больше половины. После моего прежнего места работы чистота в конторе и компетентность в работе воспринимались, как что-то новое и необычное. Чтобы достичь этой поразительной разницы, было достаточно белого большинства. Словосочетание «юридическая практика» наполнилось смыслом, а не звучало насмешкой, как в старом офисе. Я вспоминаю два этих места работы, как своеобразную американскую притчу. Пока в стране достаточно белых, чтобы устанавливать в ней белые стандарты и придавать ей белый характер, даже несмотря на некоторый небелый элемент, мы ещё имеем шанс остаться страной Первого Мира.
За точкой невозврата непременно наступят джунгли".
...Большинству белых не известно каково это, — находиться в месте, где много негров. Первое впечатление — шок. Мои студенты слишком шумные. Общепринятые приличия белого человека им знакомы очень отдалённо. Нет ничего особенного в том, что тебе в лицо одновременно кричат что-то пять человек. Вместо того, чтобы успокоиться и дождаться пока уляжется шум, и потом выразить свою мысль, — очевидное для самого бестолкового белого ученика, — да, ничего подобного! Чёрные ученики просто перекрикивают друг друга. Видимо, они просто не понимают, что нужно просто дождаться своей очереди говорить. Им что-то приходит в голову, и они должны тотчас этим громко поделиться. Я проводил обсуждение по теме правительства, и вдруг меня прервали: «Нам надо больше демократов! Клинтон хорошая!». Казалось бы, ученик был удовлетворён своим внезапным порывом, но, спустя пару минут, он опять упивался воплями: «Клинтон хорошая!». Негритянки очень любят танцевать — белые назвали бы этот стиль вращательным. Танцуют они везде, — в коридоре, в классе, на стульях, рядом со стульями, под стульями, — везде. Как-то мне позвонили на сотовый и мне пришлось выйти из класса. Меня не было около двух минут. Когда я вернулся, чёрные девочки выстроившись в линию перед доской, бились в танцевальных конвульсиях к вящему удовольствию мальчиков. Многие чёрные девушки с немалым энтузиазмом относятся к жизни максимально на пособие. В день профориентации одна девочка рассказывала всему классу, что родит много детей и будет получать от государства «кругленькие суммы». Ни у кого в классе не возникло возражений по такому выбору профессии. Есть среди чёрных поразительная одинаковость, которую с трудом сыщешь среди белых. Им нравится одна музыка, — рэп. Они одинаково голосуют за одну и ту же партию, — демократов. Танцуют они все одинаково, говорят одинаково, и одинаково громко разговаривают, и удивительно одинаково проваливают все экзамены. Встречаются, конечно, исключения, но редко.
Белые разные. Одним нравится музыка в стиле кантри, другим хэви-метал, третьим поп-музыка, а кому-то, упаси бог, нравится рэп. У белых есть различные ассоциации, группы, разные идеологии. Есть спортсмены, ботаны, стиляги и модники. А чёрные — все просто чёрные, и они очень быстро дают знать всем остальным чёрным о том, что кто-то из них отклонился от нормы. Кто-то может возразить, что среди чёрных есть групповые различия, и белому просто сложно их обнаружить. Я приложил немало усилий, чтобы их отыскать, и, насколько я могу судить, одеваются, говорят и думают они совершенно одинаково.
"...Сложно объяснить по какой именно причине они не могут выполнять работы по подъёму конструкций на высоту. Высоты они не боятся. Они могут ходить по металлической конструкции очень высоко над землёй, правда медленно. Быстро работать они не могут. Чёрные затрудняются при выборе оснастки в использовании строп и тросов для подъёма стальных частей наверх. По какой-то причине негры этого не понимают. То же и с вязанием узлов. Все монтажники знают, как сращивать тросы или стропы. Не знаю почему чёрные не могут этого освоить. У них не сильно развита способность предугадать о последствиях своих действий в следующий момент. По мере увеличения срока работы, качество их работы не растёт (впрочем, в бригаде высотников опыт работы у них не набирается потому что там они не задерживаются). И, наконец, негры не читают чертежи. Поэтому, даже после многих лет работы, в бригадиры негры выбиваются очень редко. Освоить специальность без умения читать чертежи невозможно. Когда я преподавал чтение чертежей на ученических курсах, то меня прекрасно понимали все белые и индейцы, но чёрные этой науки никогда не постигали. Однако нельзя сказать, что чёрные вообще не умеют работать. Есть отдельные, очень редкие исключения, которые только подтверждают правило. На своём веку я встретил только одного чёрного, который выполнял работу как положено.
...После еды из огромной чашки из стиролового пенопласта вся поверхность стола и пола была усыпана крошками. Это способствовало появлению мышей, бегавших по всему офису. Временами их трупики находили под столами. По утрам я иногда находил на своём столе мышиный помёт, похожий на зерновые отруби. Офисная документация всегда находилась в ужасном состоянии. Открываешь любую папку и из неё высыпается смятая кучка факсимильных сообщений. И всё. Я по почерку узнавал одного темнокожего штатного сотрудника, — почерк малого ребёнка. Иногда в папках лежали туристические брошюры или обёртки из-под еды. Сам шкаф для папок пребывал в кошмарном кавардаке, папки лежали не на своих местах, не по алфавиту, многие документы зачастую вовсе отсутствовали. Работники спали прямо за столом. Они просто клали голову на стол и погружались в продолжительный здоровый сон. Одна женщина подкладывала под голову открытую Библию, возможно, полагая, что таким образом она погружается в глубокую молитву.
В конце концов, я получил перевод в район, гуще населённый белыми людьми, без необходимости сообщать подробности. В новом офисе тоже были небелые, — в частности, негритянки, ощущавшие, что право не работать было даровано имсвыше, — но белых там было больше половины. После моего прежнего места работы чистота в конторе и компетентность в работе воспринимались, как что-то новое и необычное. Чтобы достичь этой поразительной разницы, было достаточно белого большинства. Словосочетание «юридическая практика» наполнилось смыслом, а не звучало насмешкой, как в старом офисе. Я вспоминаю два этих места работы, как своеобразную американскую притчу. Пока в стране достаточно белых, чтобы устанавливать в ней белые стандарты и придавать ей белый характер, даже несмотря на некоторый небелый элемент, мы ещё имеем шанс остаться страной Первого Мира.
За точкой невозврата непременно наступят джунгли".