Читаю книгу про Чернобыльскую аварию и проникаюсь благодарностью к советскому руководству - как хорошо, что они сразу же засекретили и перекрыли всю информацию из зоны катастрофы, какое счастье, что "Гласность" расцвела только через два года и перед ужасами резни братских народов на окраинах Империи меня не коснулся еще и ужас Чернобыля - ей богу, тогда бы мне не хватило психического здоровья пережить третий акт - ужасы девяностых. Запоздало благодарю тебя, советская цензура и "закрытость"! Ведь военкоры вражьи голоса на второй день начали истерить о "20000 жертвах взрыва". Подробности и особенно опасения первых дней и правда были ужасны - но благодаря советской системе подачи информация лето 86-го запомнилось мне как вполне заурядное, лишь с массой занимательных слухов и анекдотов (про "чернобыльского ежика" например). Какая бы была польза стране и мне, погрузись я, как сегодня, вот в такое варево, в реальном времени, с "картинкой", в десяти пересказах, с вбросами, фейками и научно организованным враньем: "...Волны слухов и тревоги расходились по Киеву. Министерство внутренних дел докладывало о диких слухах о числе жертв аварии и заражении воздуха и воды. Один информатор сообщал, как таксист рассказывал, что эвакуация Припяти проходила в хаосе и мародерстве, которое не могли остановить даже войска, что среди убитых был министр, что беременных женщин заставляют делать аборты и что Днепр уже полностью радиоактивен. Шли слухи, что партийное начальство потихоньку отправило своих детей и внуков в безопасные пионерские лагеря и санатории на юг. За несколько дней до этого врач и писатель Юрий Щербак видел в аптеке, излюбленной членами украинского ЦК, очередь хорошо одетых пенсионеров, терпеливо стоящих за стабильным йодом. Что было еще хуже, потекли слухи о возможности разрушительного второго взрыва на станции и о секретном плане властей эвакуировать город полностью. На вокзале собрались толпы: тысячи киевлян пытались покинуть столицу. Люди спали в здании вокзала, сохраняя место в очереди за билетами. К среде толпы взвинченных киевлян бились за билеты из города, пытаясь бежать в количествах, невиданных со времен немецкого блицкрига в 1941 году. На вокзалах мужчины и женщины совали деньги проводникам, набивались по десять человек в четырехместные купе и забирались на багажные полки. Другие пытались выбраться по автодорогам, и движение на южных магистралях встало: только в один день почти 20 000 человек выехали на машинах и автобусах из столицы Украины". Хиггинботам "Чернобыль: История катастрофы"