Долгая волна
Канцлер Щольц:
"Ни одна из этих санкций не будет снята в случае продиктованного Россией мира. Для России нет другого пути к соглашению с Украиной, чем тот, который может быть принят украинцами. Мы будем поддерживать Украину до тех пор, пока она нуждается в этой поддержке: экономической, гуманитарной, финансовой и поставками оружия".
Глава евродипломатии Жозеп Боррель:
"Европа должна проявить стратегическое терпение. Война будет долгой, и испытание на прочность продлится долго. У нас нет другого выбора. Позволить России одержать верх означало бы позволить ей разрушить наши демократии и саму основу международного миропорядка, основанного на правилах»
Орешкин:
"Те события, которые происходят в этом году, Россия не является их первопричиной. Это глобальные тренды, и Россия их просто немного ускоряет. Но все, что происходит на глобальной арене носит долгосрочный, объективный исторический характер. И изменение баланса, вся нервозность США, Европы связаны с тем, что они понимают, что они теряют свое место в глобальной экономике и теряют свою роль".
Бродель:
"В сопоставлении с другим формами исторического времени та форма, которую мы называем "большой длительностью", оказывается чем-то довольно сложным. Ввести ее в нашу науку очень непросто. Здесь меньше всего речь идет о простом расширении предмета исследования или области наших интересов. Да и само введение новых временных параметров отнюдь не сулит одни лишь блага. Оно влечет за собой готовность историка изменить весь стиль и установки, направленность мышления, готовность принять новую концепцию социального. Это значило бы привыкнуть ко времени, текущему медленно, настолько медленно, что оно показалось бы почти неподвижным. Только тогда мы сможем вырваться из плена событий, чтобы снова вернуться к ним и посмотреть на них другими главами, задать им другие вопросы. Во всяком случае, историю, в целом можно понять только при сопоставлении ее с этим необозримым пространством медленной истории. Только так можно выявить действительный фундамент исторических событий. И тогда все этажи общей истории, все множество ее этажей, все взрывы исторического времени предстанут перед нами вырастающими из этой полунеподвижной глубины, центра притяжения, вокруг которого вращается все. Чтобы понять мир независимо от того, будь то в 1558 году или же в благословенном 1958 году, мы должны определить иерархию действующих в нем сил, течений, конкретных движений и затем уже связать их в единое целое. В каждый момент исторического исследования необходимо разграничивать долговременные движения и краткосрочные импульсы; движения, возникшие недавно, и движения, идущие из глубины исторического времени".
"Ни одна из этих санкций не будет снята в случае продиктованного Россией мира. Для России нет другого пути к соглашению с Украиной, чем тот, который может быть принят украинцами. Мы будем поддерживать Украину до тех пор, пока она нуждается в этой поддержке: экономической, гуманитарной, финансовой и поставками оружия".
Глава евродипломатии Жозеп Боррель:
"Европа должна проявить стратегическое терпение. Война будет долгой, и испытание на прочность продлится долго. У нас нет другого выбора. Позволить России одержать верх означало бы позволить ей разрушить наши демократии и саму основу международного миропорядка, основанного на правилах»
Орешкин:
"Те события, которые происходят в этом году, Россия не является их первопричиной. Это глобальные тренды, и Россия их просто немного ускоряет. Но все, что происходит на глобальной арене носит долгосрочный, объективный исторический характер. И изменение баланса, вся нервозность США, Европы связаны с тем, что они понимают, что они теряют свое место в глобальной экономике и теряют свою роль".
Бродель:
"В сопоставлении с другим формами исторического времени та форма, которую мы называем "большой длительностью", оказывается чем-то довольно сложным. Ввести ее в нашу науку очень непросто. Здесь меньше всего речь идет о простом расширении предмета исследования или области наших интересов. Да и само введение новых временных параметров отнюдь не сулит одни лишь блага. Оно влечет за собой готовность историка изменить весь стиль и установки, направленность мышления, готовность принять новую концепцию социального. Это значило бы привыкнуть ко времени, текущему медленно, настолько медленно, что оно показалось бы почти неподвижным. Только тогда мы сможем вырваться из плена событий, чтобы снова вернуться к ним и посмотреть на них другими главами, задать им другие вопросы. Во всяком случае, историю, в целом можно понять только при сопоставлении ее с этим необозримым пространством медленной истории. Только так можно выявить действительный фундамент исторических событий. И тогда все этажи общей истории, все множество ее этажей, все взрывы исторического времени предстанут перед нами вырастающими из этой полунеподвижной глубины, центра притяжения, вокруг которого вращается все. Чтобы понять мир независимо от того, будь то в 1558 году или же в благословенном 1958 году, мы должны определить иерархию действующих в нем сил, течений, конкретных движений и затем уже связать их в единое целое. В каждый момент исторического исследования необходимо разграничивать долговременные движения и краткосрочные импульсы; движения, возникшие недавно, и движения, идущие из глубины исторического времени".