kirovtanin (kirovtanin) wrote,
kirovtanin
kirovtanin

Category:

Этнократия в максимуме

Начал читать "Сто дней во власти безумия. Руандийский геноцид 1994 г." и реально возник "холодок под ложечкой". Не хочу ни на кого показывать пальцем, сами судите:

"Возникшие в период демократизации режима Хабьяриманы легальные и нелегальные экстремистские группы и организации, стремившиеся сохранить созданную в результате Социальной революции 1959 г. этнократическую систему и политическую монополию правящей элиты, использовали в борьбе за власть различные насильственные, нередко террористические методы и разрабатывали планы уничтожения своих политических противников, а пропаганда экстремистских СМИ создавала для их реализации благоприятную социально-психологическую почву. Однако очевидно, что, хотя эти планы и предусматривали этническую чистку тутси как главных врагов руандийского «народа» (хуту) и виновников всех его несчастий они не предполагали проведение массового геноцида как такового. Целью экстремистов было добиться политического сплочения хуту вокруг движения Хуту-Пава и максимального ослабления позиций РПФ, самого опасного конкурента для этнократического государства.

Крах первоначальных планов побудил экстремистов в отчаянной попытке сохранить власть прибегнуть к крайнему средству – развязыванию общенационального геноцида тутси как средства мобилизации и консолидации хуту вокруг нового режима. Иначе говоря, геноцид был организован этнократическим государством в момент особой опасности для его существования. Каркасом геноцида, его своеобразной кровеносной системой стали административные, силовые и партийно-политические структуры, аффилированные с ними полувоенные формирования, а также органы пропаганды. Государство, прежде всего в лице гражданской администрации и армии, выступило в роли непосредственного участника геноцида. Но не только. Важнейшей функцией руандийского государства стало вовлечение в геноцид всей общины хуту. Поэтому события 1994 г. нельзя рассматривать только как «государственный геноцид», подобно Холокосту, с полным правом их можно назвать и «народным геноцидом». Свидетельства очевидцев показывают, что на всех уровнях – общенациональном, префектуральном, коммунальном, секторальном – административная иерархия и партийно-политические структуры организовывали граждан на массовые убийства. В этой ситуации у каждого рядового гражданина-хуту оставалось гораздо более узкое поле выбора, чем, например, у жителя нацистской Германии в конце 1930-х годов. Оно исключало «пассивное соучастие» и нередко сводилось к жесткой альтернативе: прямое участие или открытый отказ, означавший смерть. Такое сужение поля выбора, навязанное этнократическим государством, превратило практически всю общину хуту («народ») в актора геноцида: режим, стремясь распространить коллективную ответственность за ликвидацию «этноса-врага» на население в целом, пытался тем самым реконституировать этническую идентичность хуту через своеобразное «крещение вражеской кровью». Таким образом выковывалось новое моноэтническое руандийское общество, в особой степени консолидированное, ибо творцом его оказывался теперь каждый хуту.

Административное и идеологическое воздействие государства на граждан, безусловно, сделало возможным предельное расширение субъекта геноцида, однако это расширение не могло состояться, если бы «воздействие» не превратилось во «взаимодействие» между государством и обществом. Действия государственной машины лишь открыли каналы для выхода негативной энергии фрустрированных групп внутри «этнического» большинства и способствовали их политической мобилизации. Тотальность и субъекта, и объекта руандийского геноцида объясняет, почему его логическим следствием стал крах руандийского этнократического государства. Можно сказать, что в период тех страшных «ста дней» государство «изменило самому себе»: оно отказалось от выполнения всех тех функций, которые и делали его государством (поддержание внутреннего порядка, внешняя защита, экономический контроль, социальное обеспечение, образование). Его единственной функцией теперь стала организация геноцида, уничтожение определенной части населения, подавление которой и составляло сущность этнократического режима. Сосредоточившись на выполнении этой единственной задачи и задействовав для этого все административные ресурсы, руандийское государство истощило свою политическую энергию и психологически обескровило руандийское общество, поскольку организованный им геноцид привел к полной деградации политического и социального бытия. Именно здесь таится главная причина стремительного падения этнократического режима. Крах государства как структуры сопровождался и крахом государства как идеи. В результате геноцида «этническое» сознание полностью восторжествовало над этатистским. Столкнувшись с угрозой утраты власти, политическая элита хуту приняла и осуществила уникальное решение организовать в июле 1994 г. массовый исход хуту из Руанды, в результате которого страну покинуло несколько миллионов человек. Целью исхода было отделить «народ» от «территории», тем самым лишив государство одного из фундаментальных его признаков. Чтобы не допустить превращения руандийского государства в инструмент политического господства тутси, этнократический режим хуту был готов пойти даже на его временную ликвидацию.

История руандийского геноцида показывает, какой риск несет с собой раскручивание спирали этнической ненависти и этнического противостояния. Она показывает, сколь легок «путь в преисподнюю». Тем более что этот путь не закончился июлем 1994 г. Эскалация межэтнического насилия, инициированного убийством Хабьяриманы и первоначально ограниченного рамками одной Руанды, вскоре привела к тому, что насилие вышло за пределы страны и приобрело региональный характер. Но история руандийского геноцида дает нам еще один урок: человек таков, каков он есть, и его очень трудно изменить. В экстремальных условиях резни 1994 г. люди проявляли самые разные свои качества – и неимоверную жестокость, и корысть, и сострадание, и мужество, и удивительную выживаемость. Одни покорно, другие с готовностью следовали за организаторами геноцида и призывами СМИ, но были и такие, которые пытались тем или иным способом противостоять происходившему безумию. Конечно, можно сказать, что Руанда – это особый или хотя бы чисто африканский случай, однако нет никаких гарантий, что представители других народов, культур и цивилизаций повели бы себя иначе в аналогичных обстоятельствах. Об этом свидетельствует печальный опыт истории человечества, и в особой степени истории XX столетия. Поэтому урок Руанды 1994 г. – урок для всех нас.
Subscribe

  • "21 апреля"

    Не мог понять смысл привязки укроалармизма к этой дате. Вот типичный свидомый патриот сегодня: "Через пять дней, 21 апреля, Россия закончит…

  • Я так и знал!

    Брайсон "Краткая история почти всего на свете" "Струнная теория далее породила нечто под названием М-теория, которая включает помимо струн…

  • Чес по провинции

    Прочитал книжку Крыжицкого о Мамонте Дальском (том самом, из "Хождения по мукам"): "К постановке спектаклей Дальский стал относиться с еще большей…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments