kirovtanin (kirovtanin) wrote,
kirovtanin
kirovtanin

Катарина Венцль «Московский дневник. 1994-1997»

"Лингвист и переводчик Катарина Венцль приехала в Москву в 1994 году и два с половиной года проучилась в аспирантуре Института русского языка РАН. Практически лишенный оценок и обобщений ее "Московский дневник", сегодня кажется одним из самых убедительных описаний московской жизни середины 90-х, точность которого подкрепляется при прочтении особым чувством ностальгической тошноты".
---
Прочитал. В девяностые нам казалось, что ужасно только новое, злое, гайдаровское, а мы жили и живем "нормально и весело". Но волосы становятся дыбом когда из сегодня увидишь нас, тогдашних: "Да мы сами, бывшие советские граждане, были ужаснее ада!"
И подступает "ностальгическая тошнота"...
Но потом вспоминаешь что ты теперь старый буржуа, а кругом тебя молодые буржуа и не нам судить антибуржуазную советскую цивилизацию по реакции на нее немецкой девочки-буржуа. Потому что она не увидела главное а мы обуржуазились и почти забыли.
---
Цитаты, Москва 1994-1996:
"...В молочном магазине на Тверской расторопная кассирша командует покупателями: ''Говорите, не молчите, граждане, готовьте мелочь, нечем сдачу сдавать!'' Громко, в назидание ждущим в очереди, она благодарит тех, кто задание добросовестно выполнил''.

"..Собаки бродят стайками. Расхаживают по ступенькам широченной лестницы перед МХАТом имени Горького, отдыхают на траве, свернувшись грязными калачиками. Вытянув крепкие ноги, они подставляют черные и рыжие животы лучам высоко стоящего солнца. Ходят по улицам, дворам и подворотням, рыщут по углам и мусорным бакам в поисках съестного. Некоторые из них умудряются в магазинах добывать остатки еды. Жалостливые продавщицы бросают им ломтики колбасы, собаки, ловко подхватив лакомый кусочек, жадно лижут морды и бурно чистят пол языком, лишь бы ни одна крошечка не пропала. Все собаки-бродяги примерно одинакового, среднего размера. Шерсть у них короткая и жесткая. Бывает чуть длиннее мохнатая. Породистых собак на улице не встречается, так же как и маленьких. Собаки-бродяги боятся людей и сторонятся их.

...Во дворе перед теснющей, переполненной ''XL-галереи'' знакомятся пятеро посетителей вернисажа. Один из пятерки берет на себя церемонию представления: ''Жора — художник, Коля — куратор, Андрей — критик, а это — Катя, иностранка''. Само свойство иностранца здесь воспринимается как профессия, и никто не удивляется такой категоризации.

...На Остоженке крепкий немец в дубленке и меховой шапке обнимает молодую женщину в отороченном мехом коротком пальто, мини-юбке и сапогах до колен. Она, натянуто смеясь, выворачивается из его клешней, с сильным русским акцентом втолковывает ему что-то по-немецки. Вир хабен, их арбайт. Немец же никак не отстает, все снова наседает, лапая ее, будто купил. Пара немецкой обуви в магазине ''Саламандер'' стоит половину российской месячной зарплаты''.

''В Новом Манеже открывается выставка фотографии. На фуршете разодетый бомонд, прибившись к длинным столам, накидывается на тарелки, будто не ел три дня. Между тесными рядами ходит Кляйн и снимает. Когда почти доедены салаты, из кухни вылетают официанты, неся над головами объемные блюда с рыбными шашлыками. Люди, разместившиеся у выхода из кухни, перехватывают официантов и отбирают у них блюда. Поделив добычу со своими, они судорожно жуют, оглядываясь по сторонам. Еле дожевав, снова ловят официантов; те уже подносят мясо''.

'' У верхней площадки эскалатора на радиальную линию ''Курской'' на спине лежит свинья. Ее задние ноги засунуты в сумку на колесиках. Хрюкая и пища, свинья барахтается, бьется за свою обреченную жизнь. Пахнет навозом и животным страхом. Мужчина грубо держит ее за передние ноги, обматывая их веревкой. Когда я бросаюсь вниз по эскалатору, женщина оборачивается и, сбитая с толку, справляется: ''Что это? Не собака ли?'' — ''Нет, — отвечаю я, спешно спускаясь, — это — свинья''.

...Вечером звонит Оля с РТР. После передачи в студию поступили отклики зрителей. Молодой человек из Пскова приглашает меня «ознакомится с русской охотой, русской баней и русской душой». Преподавательница немецкого языка зовёт жить у неё в Ясеневе и в качестве оплаты жилья учить её немецкому языку. Женщина, пишущая диссертацию о немецких детских сказках, хочет пообщаться со мной с целью расширения эмпирической базы её научного труда. Другая женщина из Пскова написала мне письмо на четырёх листах канареечной бумаги. Через фразу повторяя, как сильно она любит Германию, немцев и немецкий язык, она рекомендует мне читать Достоевского. В надежде породниться на почве германской темы, она просит сосватать её двенадцатилетней дочери немецкого друга. Дочь сочиняет стихи; к письму прилагается ксерокопия статьи о ней, опубликованной в пензенской газете, со стихами. Мама поэтессы красным карандашом пометила «самые важные места» — слова «немецкий солдат» и «шоколад», «Бундесвер» и «гуманитарная помощь».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments