kirovtanin (kirovtanin) wrote,
kirovtanin
kirovtanin

Казус Герцена

Мне кажется, что любой, достаточно поживший человек должен, по меньшей мере, обратить внимание на "парадоксальную, но отнюдь не абсурдную гипотезу, которая состоит в том, что в каждом индивиде мера присущего ему страдания определена его природой раз и навсегда, и эта мера не должна ни оставаться пустой, ни переполняться, как бы ни менялась форма страдания", - для меня же это замечательное положение Шопенгауэра давно уже стало привычным утешением и ориентиром в житейских бурях.

( Мне вообще (используя выражение Розанова), - "никакой знаменитый исповедник не дал столько правил и столь действенных, как Шопенгауэр").

Мне отчетливо видно, что вся слагаемая в жизнь череда дней наполнена примерно одной и той же мерой горя и радости, что точно также, в чем то хуже, в чем то лучше, я ощущал себя и в десять, и в двадцать, и в тридцать лет, и я уверен - как бы я ни бился рыбой об лед, то же ждет меня и в будущем.


Тут можно долго рассуждать “вообще”, меня же остро интересуют частности, а именно - случаи жизненных аномалий при которых улучшенные условия человеческого существования вступают в конфликт с раз и навсегда отмеренной, индивидуальной нормой страданий. Конкретно - меня интересует судьбы наших эмигрантов - что происходит и случается с ними когда уехав, и словно прах с ног стряхнув все наши вековечные проблемы, они там, в сладких лотофаговых кущах вроде бы должны воспарить, взлететь словно курица с насеста, с отмеренного им судьбой уровня горя и радости, в этот самый момент - что случается с ними? Мне любопытна смекалка их, может быть изначально и доброй, но вынужденно озлившейся судьбы, мне любопытно то, каким новым, неожиданным, изысканным страданием она придавит их к этому насесту. “Метафизика” отпустила ( не Россия же!), быт улучшился, новые “хотенья” не вызрели, - так чем же? Трепещу словно Ватсон: “Но черт возьми, как?!?”

Вспомните историю нашего самого знаменитого эмигранта XIX века - Герцена. Да, от идиотизма и деспотизма российского он сбежал, но с какой же выдумкой его жизненный тонус был снижен на Западе до вятских, ссыльных кондиций! С каким размахом! – поражением революции 48-го года, морской стихией погубившей мать и сына, скандальной изменой жены с известнейшим в то время поэтом Гервегом!

А взять простых смертных - у одной моей уехавшей знакомой, там, в забугорье, в горячке Нью-Йорка, горячо любимый муж заделался... гомосексуалистом! Как же это свежо и оригинально! Нет, здесь, в России, в случае необходимости, судьба окоротила бы его и ее, спустила бы с небес на землю площе и тривиальнее, чем нибудь родным, нашим, - каким нибудь расхоже-пошлым бытовым алкоголизмом или скандальным, как гром среди ясного неба, адюльтером...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments