kirovtanin (kirovtanin) wrote,
kirovtanin
kirovtanin

Враг у ворот

"В середине дня 30 апреля разведчики донесли о большом скоплении немцев в районе улиц Шпандауэр-Дамм и Вестенд. Серажимов радировал о появлении крупной группы фашистов на Бисмаркштрассе. Суммировав полученные данные, мы пришли к выводу, что в ближайшие часы гитлеровцы будут пробиваться через боевые порядки наших войск на запад.
И действительно, во второй половине дня немцы отдельными отрядами, небольшими группами и целыми колоннами начали выдвигаться на земле и под землей в направлении улиц Вицлебен и Хеерштрассе, а также железнодорожной станции Рейхспортфельд. Противник открыл беспорядочный огонь из всех видов оружия. Разноцветные ракеты исполосовали небо. Колонна гитлеровцев приближалась к нам с дикими воплями. Впереди бежали офицеры-эсэсовцы, сзади с автоматами наперевес двигались штурмовики. Окаймляли эту колонну несколько танков и самоходок.
Из кратковременного замешательства нас вывел залп артиллерийского дивизиона, открывшего сосредоточенный огонь. Это послужило сигналом для остальных. Через несколько минут заговорила вся наша артиллерия. Минометчики, расположившиеся на стадионе «Олимпия», обрушились на противника, засевшего за стенами домов. Вступили в бой танкисты и автоматчики. С чердака трехэтажного дома я видел сотни убитых и раненых, заполнивших улицы.
(Д.А. Драгунский "Годы в броне")

"...Вот по этой-то просеке, используя ее как лесную дорогу, и пытались прорваться через автостраду немецкие войска, уже во время штурма Берлина все еще стоявшие на Одере. То пересечение просеки с автострадой, к которому мы подъехали, стало сегодня под утро местом их окончательной гибели.
Картина такая: впереди Берлин, справа просека, сплошь забитая чем-то совершенно невероятным — нагромождение танков, легковых машин, броневиков, грузовиков, специальных машин, санитарных автобусов. Все это буквально налезшее друг на друга, перевернутое, вздыбленное, опрокинутое и, очевидно, в попытках развернуться и спастись искрошившее вокруг себя сотни деревьев.

И в этой каше из железа, дерева, оружия, чемоданов, бумаг, среди чего-то непонятного, сожженного и почерневшего — месиво изуродованных человеческих тел. И все это уходит вдоль по просеке буквально в бесконечность. А кругом в лесу снова трупы, трупы, трупы разбегавшихся под огнем людей. Трупы вперемешку, как я вдруг замечаю, с живыми. Эти живые — раненые — лежат на шинелях, на одеялах, сидят, прислонившись к деревьям, одни перевязанные, другие окровавленные и еще не перевязанные. Слева от шоссе продолжается просека. Часть немецкой колонны, уже прорвавшейся через шоссе, была уничтожена там. Снова тянущееся в бесконечность месиво сожженных и разбитых, опрокинутых машин. Снова трупы и раненые.

Все это произошло перед рассветом, каких-нибудь шесть часов назад. Как мне наспех объясняет какой-то офицер, вся эта огромная колонна была накрыта здесь огнем нескольких полков тяжелой артиллерии и нескольких полков «катюш», на всякий случай сосредоточенных поблизости и заранее пристрелянных по этой просеке, так как попытка прорыва немцев именно здесь считалась одним из наиболее реальных вариантов. Эта картина, как свидетельствует дневник, ужаснувшая меня и тогда, в сорок пятом году, продолжает стоять у меня перед глазами и сегодня, через тридцать лет после войны.
(К.Симонов "Разные дни войны").
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments