kirovtanin (kirovtanin) wrote,
kirovtanin
kirovtanin

Мат

Пришвин Дневник 1926 года
"Кто не замечал, проходя крестьянскими полями, разных крючков и вензелей: если нет каких-нибудь природных особенностей, каждый крестьянин сохой или плугом непременно делает заметку против своей полосы и по ней потом ее узнает. Иногда встречается вместо обычной отметки крестом или полукругом попытка выпахать самое похабное и очень короткое слово, букву "х" с продолжением всего только двух букв. Я встречал это слово на крестьянских полосах в Смоленской губернии, в Орловской, в Тверской, Владимирской и Московской. На вопрос мой крестьянам, старики отвечали, что это молодые ребята расписываются, грамотные и что так уж всегда, как только мальчишка научится грамоте, так спешит вырезать на полосе, на дереве, где только возможно и при том на самых видных местах это похабное слово, букву "х". с продолжением.

Но почему же, - спрашиваю я, - пишут именно это слово, а не какое-нибудь хорошее?
- А чему хорошему учат-то" - отвечают крестьяне.
- Не учат же в школе непременно это писать: это слово в книгах писать даже и запрещается.
- В книгах-то запрещается, а на воле, кто ему запретит.
И вот это верно: на воле! Грамотный человек несомненно сразу же получает против темного некоторую силу, некоторое преимущество и даже власть, это первая ступень сознания своей собственной воли, власти, преимущества. Но почему же так часто бывает в народе, что на этой первой ступени сознания своей воли грамотный человек пишет самое похабное слово?
Я видел однажды, проезжая по Ярославскому шоссе, какой-то парень сидел у дороги на корточках и деревяшкой вколачивал в землю камешки из кучки, заготовленной для починки шоссе. Когда я через несколько дней возвращался по тому же самому месту, то увидел, что тот парень, вколачивая в землю камешек за камешком, имел терпение выписать аршинное слово, эту букву "х". с продолжением.

Однажды зимой мужичок подвез меня до дому из города. Он был издалека, деревня его Голоперово была в глухом болотном лесу, верст за двадцать от нас. На вопрос его, кто я такой, чем занимаюсь, я ответил по правде, что я сочинитель, книжку пишу.
Прошло много времени. Летней порой приходит ко мне этот мужик. Я успел забыть его, но он напомнил, что подвозил меня зимой. Я вспомнил и спросил его, - как пришел он ко мне, повидаться просто, или по другому делу. - "По делу, - сказал он, - я давно собирался, да все не смел, по делу пришел". Мы вошли в дом мой, и я спросил: "По какому же делу" - "Вы книжки сочиняете, - сказал он, - сочините мне книжку, я у вас посижу немного, а вы сочините". - "Ну, это не так просто, - ответил я, - скоро нельзя, а все-таки попытаюсь, тебе наверно хочется, чтобы я твою жизнь описал". - "Нет, - сказал мужичок, - жизнь моя обыкновенная, мужицкая, известная жизнь. Я хочу попросить вас сочинить мне книжку хорошего обращения".

И вот как удивил меня этот серый, самого серого вида и едва ли даже грамотный мужик, я стал его расспрашивать, зачем нужна ему книга хорошего обращения.
- В деревне-то ничего туда-сюда, все сходит, - объяснил мне мужичок, - а вот как в город поедешь, все будто на другом языке говорят и хорошо глядеть на людей, совсем люди другие, мне бы вот научиться, а потом бы я в деревне свое завел, так бы и пошло у нас в деревнях, как в городах.
- Знаешь, - сказал я, - книжка моя тебе не поможет, этому нужно не по книжке учиться: вот я тебе задачу дам, отвыкай ругаться матерным словом. Ты понимаешь, с этим словом не может быть никакого обхождения. Сначала отвыкни, а потом приди еще ко мне, и я тебе сочиню.
Мужичок очень обрадовался.
- Правильно рассудил, - сказал он, - вроде как царь Соломон, это действительно так: прежде всего надо отвыкнуть, а то с этим словом, правда, какое же обхождение.

Прошел год с тех пор. Однажды под вечер под Троицу вышел я в поле пройтись. Тихо было, птички полевые распевали. Слышу в тишине то железо о железо стукнет, то стекло о стекло со звоном. Стал туда я глядеть, откуда звенело, и вот вижу на дороге показывается прохожий, у него в руке было два железных протвиня - позванивали, а из каждого кармана выглядывали по два горлышка от бутылок - это позванивало. Что-то знакомое было в лице прохожего, я стал приглядываться к нему, он ко мне - и вдруг узнали друг друга и очень обрадовались: это шел тот самый мужичок из Голоперова, который год тому назад просил меня сочинить ему книжку хорошего обхождения. Я понял сразу: у них в Голоперове Троица годовой праздник, и мужичок нес протвини - пироги жарить, а бутылки - угостить родню.
- Ну и задачу ты мне задал, - сказал мужичок, - лучше бы ты задал мне весь год одной травой кормиться, бился я бился" что хочешь, а не ругаться матерным словом никак не могу.
- Как хочешь, - сказал я, - а с матерным словом не может быть книги хорошего обращения".
Subscribe

  • (no subject)

    Александр Зубченко: "Справедливости ради отмечу, что при Зеленском положение прайда улучшилось. Очень много представителей этой… Да, б…ть, как…

  • Два поколения назад

    Трифонов "Время и место": "...посреди площади троллейбус остановился — пропускал пешую колонну, шедшую снизу, от парка. Впереди колонны шагал человек…

  • Второй Байкальский тоннель

    "Строительство Первого Байкальского тоннеля началось в 1974 году Тоннельными отрядами № 12 и № 21 треста «Бамтоннельстрой». Строительство…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments