kirovtanin (kirovtanin) wrote,
kirovtanin
kirovtanin

Мат

Пришвин Дневник 1926 года
"Кто не замечал, проходя крестьянскими полями, разных крючков и вензелей: если нет каких-нибудь природных особенностей, каждый крестьянин сохой или плугом непременно делает заметку против своей полосы и по ней потом ее узнает. Иногда встречается вместо обычной отметки крестом или полукругом попытка выпахать самое похабное и очень короткое слово, букву "х" с продолжением всего только двух букв. Я встречал это слово на крестьянских полосах в Смоленской губернии, в Орловской, в Тверской, Владимирской и Московской. На вопрос мой крестьянам, старики отвечали, что это молодые ребята расписываются, грамотные и что так уж всегда, как только мальчишка научится грамоте, так спешит вырезать на полосе, на дереве, где только возможно и при том на самых видных местах это похабное слово, букву "х". с продолжением.

Но почему же, - спрашиваю я, - пишут именно это слово, а не какое-нибудь хорошее?
- А чему хорошему учат-то" - отвечают крестьяне.
- Не учат же в школе непременно это писать: это слово в книгах писать даже и запрещается.
- В книгах-то запрещается, а на воле, кто ему запретит.
И вот это верно: на воле! Грамотный человек несомненно сразу же получает против темного некоторую силу, некоторое преимущество и даже власть, это первая ступень сознания своей собственной воли, власти, преимущества. Но почему же так часто бывает в народе, что на этой первой ступени сознания своей воли грамотный человек пишет самое похабное слово?
Я видел однажды, проезжая по Ярославскому шоссе, какой-то парень сидел у дороги на корточках и деревяшкой вколачивал в землю камешки из кучки, заготовленной для починки шоссе. Когда я через несколько дней возвращался по тому же самому месту, то увидел, что тот парень, вколачивая в землю камешек за камешком, имел терпение выписать аршинное слово, эту букву "х". с продолжением.

Однажды зимой мужичок подвез меня до дому из города. Он был издалека, деревня его Голоперово была в глухом болотном лесу, верст за двадцать от нас. На вопрос его, кто я такой, чем занимаюсь, я ответил по правде, что я сочинитель, книжку пишу.
Прошло много времени. Летней порой приходит ко мне этот мужик. Я успел забыть его, но он напомнил, что подвозил меня зимой. Я вспомнил и спросил его, - как пришел он ко мне, повидаться просто, или по другому делу. - "По делу, - сказал он, - я давно собирался, да все не смел, по делу пришел". Мы вошли в дом мой, и я спросил: "По какому же делу" - "Вы книжки сочиняете, - сказал он, - сочините мне книжку, я у вас посижу немного, а вы сочините". - "Ну, это не так просто, - ответил я, - скоро нельзя, а все-таки попытаюсь, тебе наверно хочется, чтобы я твою жизнь описал". - "Нет, - сказал мужичок, - жизнь моя обыкновенная, мужицкая, известная жизнь. Я хочу попросить вас сочинить мне книжку хорошего обращения".

И вот как удивил меня этот серый, самого серого вида и едва ли даже грамотный мужик, я стал его расспрашивать, зачем нужна ему книга хорошего обращения.
- В деревне-то ничего туда-сюда, все сходит, - объяснил мне мужичок, - а вот как в город поедешь, все будто на другом языке говорят и хорошо глядеть на людей, совсем люди другие, мне бы вот научиться, а потом бы я в деревне свое завел, так бы и пошло у нас в деревнях, как в городах.
- Знаешь, - сказал я, - книжка моя тебе не поможет, этому нужно не по книжке учиться: вот я тебе задачу дам, отвыкай ругаться матерным словом. Ты понимаешь, с этим словом не может быть никакого обхождения. Сначала отвыкни, а потом приди еще ко мне, и я тебе сочиню.
Мужичок очень обрадовался.
- Правильно рассудил, - сказал он, - вроде как царь Соломон, это действительно так: прежде всего надо отвыкнуть, а то с этим словом, правда, какое же обхождение.

Прошел год с тех пор. Однажды под вечер под Троицу вышел я в поле пройтись. Тихо было, птички полевые распевали. Слышу в тишине то железо о железо стукнет, то стекло о стекло со звоном. Стал туда я глядеть, откуда звенело, и вот вижу на дороге показывается прохожий, у него в руке было два железных протвиня - позванивали, а из каждого кармана выглядывали по два горлышка от бутылок - это позванивало. Что-то знакомое было в лице прохожего, я стал приглядываться к нему, он ко мне - и вдруг узнали друг друга и очень обрадовались: это шел тот самый мужичок из Голоперова, который год тому назад просил меня сочинить ему книжку хорошего обхождения. Я понял сразу: у них в Голоперове Троица годовой праздник, и мужичок нес протвини - пироги жарить, а бутылки - угостить родню.
- Ну и задачу ты мне задал, - сказал мужичок, - лучше бы ты задал мне весь год одной травой кормиться, бился я бился" что хочешь, а не ругаться матерным словом никак не могу.
- Как хочешь, - сказал я, - а с матерным словом не может быть книги хорошего обращения".
Subscribe

  • ЭхоМосквы с кулаками

    "МОСКВА, 4 мар — РИА Новости. В Калининградской области задержали россиянина, который планировал теракт на объекте энергетики, сообщили в ФСБ. По…

  • О нашей "непобеде"

    Черчилль «Мировой кризис»: «...Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была в виду. Она уже…

  • Упреждающий огонь

    «В связи с отсутствием реакции международных наблюдателей на продолжающиеся обстрелы населенных пунктов республики в целях защиты населения от…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments