June 4th, 2021

Книга и фильм


Посмотрел экранизацию второго романа Кена Кизи "Порою блажь великая" (есть перевод под названием «Порою нестерпимо хочется…», фильм назван "Иногда великая идея...") 1970 года с Полом Ньюманом и Генри Фонда, две номинации на "Оскар".
Я раньше считал, что как этот чех изуродовал первый роман Кизи, то дальше ехать некуда - как я ошибался... Вообразите киноадаптацию «Полёта над гнездом кукушки» в "Семь стариков и одна девушка" с веселой свадебкой Макмерфи и старшей сестры в финале - и вы получите представление о том как изуродовали экранизацией второй роман Кизи. Решительно все перевернуто с ног на голову - и основополагающее четверостишие:
"Порою обитаю на природе
Порою обитаю в городке
Порою блажь великая приходит:
Дай прыгну я… и утоплюсь в реке".
превращается во "Взвейтесь янки-соколы орлами!"

Что касается самого романа, то он, по меньшей мере уровня "Кукушки", я в восхищении. На первый взгляд он слишком "американский" (два его конфликта словно списаны с их нынешних), но если приглядеться - это вечная, "общечеловеческая" сага.

Фарго-5


"История дезорганизованной преступности полна сюжетов, подходящих не только криминальным хроникёрам. Прочитанное в прошлогодней «Corvallis Gazette Times», настолько «фаргообразно», что больше подходит достопамятным братьям Коэнам для очередного сезона.

Москвичка Аня. 27 лет, высшее образование, английский в совершенстве, работа в торговой компании. Финансово независима. Папа, мама, брат, парень. Облико морале. Сорится с парнем и заглядывает в интернет. А там...
Уилл. 26 лет. Закончил школу. Городок Корваллис, штат Орегон (в городе есть Макдональдс, библиотека и много велосипедов). Английским владеет неуверенно. Работает вышибалой в баре для дальнобойщиков. Финансово зависим. Собутыльники, замужняя любовница, подержанный пикап.
Аня решает, что это и есть исполнение грёз, мечт, снов. На Рождество 2016 роман по переписке приводит к первой встрече в США. В марте 2017 Анна собирает чемодан, прощается с мамой и улетает к суженному за океан навсегда. А там...

Оказывается, что Уилл снимает комнату в доме своей замужней 40-летней мексиканской любовницы (!), сожительствуя с ней и мужем «де труа». Любовница таксует (!) в ночную смену и содержит Уилла. Уилл просит у любовницы разрешения жениться на русской невесте. Та разрешает им пожить у неё в доме месяц, но потом просит избавиться от русской «раз и навсегда». Уилл понимает это буквально. В понедельник 17 апреля 2017 года он берет у приятеля дробовик (!) отвозит Анну в лес и стреляет ей в затылок.
После этого Уилл обедает неподалёку, купленной в “KFC” курицей, выкидывает там же пакет с чеком (!), звонит оттуда же с мобильного (!) любовнице и едет к ней домой. Вернувшись они занимаются сексом и обсуждают планы на будущее. Любовница совместного будущего не видит. Уилл решает всё вернуть назад. И размещает в сети ряд объявлений с запросом на покупку...Машины времени! Поясняя, что,- «близкому человеку надо вернуться в прошлое и спасти девушку, на которой он хотел жениться». Для покупки машины времени он снимает с карты убитой им Анны 800$ (!) и тут на сцену выходит первый психически нормальный персонаж — следователь местной полиции, сопоставивший чек из забегаловки, биллинг мобильного и запись с камеры банкомата.
На суде Уилл все валил на мексиканку и выставлял себя жертвой".
В январе прошлого года ему дали пожизненное с правом на досрочное через 25 лет. Мексиканку затравили на улицах городка и она уехала таксовать в Нью-Йорк. Муж с ней не развёлся".
Collapse )

(no subject)

"Танька и Мама Роза 20 лет спустя: как сложилась судьба наркоторговок, которые в 90-е посадили Екатеринбург на героин"
"...Мама Роза потребовала переводчика с цыганского. Согласился один старый цыган Василий, бывший разыскник. Она стала на процессе его пугать и сказала на цыганском: «Ну, здорово, цыганский петух!» У переводчика выпучились глаза: «Ах ты, старая шлюха!» Она в ответ: «Я тебя привлеку к цыганскому суду». Следователь и адвокаты не понимали ни слова. Мама Роза обиделась и сказала переводчику: «Не буду с тобой разговаривать». Переводчик перевел ее слова: «Она сказала, что никаких показаний давать не будет. Адвокатам просила передать, что они — ослы, и никаких денег она им не заплатит. И вообще, она просится обратно в камеру». Тут Мама Роза взвыла по-русски: «Нет-нет, это всё неправда! Он всё врет!» Переводчик говорит: «Занесите в протокол: прекрасно понимает по-русски».
https://www.e1.ru/text/criminal/2021/06/03/69946697/

Удивительная территория

Рейтинг у Зеленского, на фоне закрытия оппозиционных каналов и законодательной махновщины, растет. Не могу понять, вернее вспомнить из пережитого. Как может (условно говоря) на тридцать шестом году Перестройки один лишь разгон двух-трех "уникальных журналистских коллективов", без сытых нулевых, без вставания с колен и взятия Грозного, короче говоря БЕЗ РЕАЛЬНОСТИ приводить к росту рейтинга?
Представляю себя после 1993 - свободолюбивые либералы закрыли все оппозиционные газеты (про ТВ и радио народ и не мечтал) - и что? А на Украине, выходит "Задрапируйте окна и раскачивайте вагон - будем делать вид, что едем..." - работает.

Истоки и смысл европейского капитализма

Луи Фердинад Селин «Путешествие на край ночи»:
«Однажды, когда мы были у него и развесив уши слушали его рассказы, на пороге возникла и робко замерла целая семья сборщиков. Впереди стоял морщинистый отец в оранжевой набедренной повязке, держа в вытянутой руке длинный чикчик -- нож для надреза дерева.
Дикарь не решался войти, хотя один из приказчиков зазывал:
-- Топай сюда! Топай, черномазый! Мы здесь дикарей не жрем.
Речь его убедила туземца. Он с семьей вошел в раскаленную лачугу, в глубине которой буйствовал наш обладатель корокоро. Этот негр, похоже, еще не видел ни лавки, ни, пожалуй, даже белых. Одна из его жен, опустив глаза, несла за ним на голове большую корзину с сырым каучуком. Зазывалы-приказчики тут же схватили ее корзину и шмякнули на весы.

Дикарь смыслил во взвешивании не больше, чем во всем остальном. ( Казалось, они силились понять, что же с ними сейчас произошло). Женщина по-прежнему не решалась поднять голову. Остальные члены семейства, тараща глаза, ждали их за дверью. Им всем тоже велели войти, даже детям -- пусть и они все видят.
Они впервые пришли все вместе из леса в город к белым. Семья, должно быть, очень долго работала, чтобы собрать столько каучука. Поэтому результат интересовал их всех. Капли каучука стекают в подвешенные к стволам чашки очень медленно. Часто за два месяца не собирается и одного стаканчика. После взвешивания наш чесоточный потащил растерявшегося отца семейства за прилавок, взял карандаш, произвел расчет и сунул туземцу в руку несколько серебряных монет. И добавил:
-- Пшел отсюда! Мы в расчете.

Все его белые друзья зашлись от хохота -- так лихо он обтяпал свой бизнес. Негр в оранжевой повязке на бедрах изумленно застыл перед прилавком. -- Твоя не понимай деньги? Твоя дикарь? -- обратился к нему, чтобы вывести из остолбенения, один из смекалистых приказчиков, приученный брать нахрапом и на это натасканный. -- Твоя не говорить франсе? Твоя еще немного горилла? А как твоя умеет говорить? Кускус? Мабилиа? Твоя дурак! Бушмен! Совсем дурак! Дикарь, зажав деньги в кулаке, не шевелился. Он бы и рад был удрать, да не решался.
-- Что твоя покупать на свой капитал? -- своевременно вмешался чесоточный. -- Такого кретина я уже давно не видел, -- соблаговолил он добавить. -- Видать, издалека пришел. Ну, что тебе нужно? Давай сюда деньги. Он бесцеремонно отобрал у негра монеты и вместо них всунул ему в руку большой ярко-зеленый платок, который ловко вытянул из какого-то тайника под прилавком.

Негр-отец не знал, уходить ему с платком или нет. Тогда чесоточный придумал штуку почище. Он, безусловно, владел всеми уловками наступальной коммерции. Размахивая большим куском зеленой кисеи под носом у одной из самых маленьких негритянок, он раскричался:
-- Ну как, красиво, мандавошка? Небось не часто видела такие платки, а, милашка, а, падла, а, толстуха? И тут же повязал ей платком шею, словно чтобы прикрыть ее наготу.
Вся семья дикарей уставилась на малышку, разукрашенную большой зеленой тряпкой. Делать было нечего больше: платок вошел в семью. Оставалось лишь согласиться, взять его и уйти.
Тут они медленно попятились, переступили за порог, и в тот момент, когда отец, выходивший последним, повернулся, желая что-то сказать, самый разбитной из приказчиков, обутый в башмаки, подбодрил его здоровенным пинком в зад.
На другой стороне авеню Федерб маленькое племя молча перегруппировалось и, остановившись под магнолией, смотрело, пока мы допивали свой аперитив. Казалось, они силились понять, что же с ними сейчас произошло".