?

Log in

No account? Create an account

September 6th, 2019

Спутник и судьба

Спутник в 1957 году испугал американцев не так как нас приход Гитлера к власти или вступления Германии в НАТО или конфликт на Даманском - а как нашествие Батыя, ментально, "отныне и на всю оставшуюся жизнь", потому что это была первая в американской истории реальная угроза трендеца, именно с этих пор дядя Сэм спит с револьвером под подушкой и лезет с ним на всех неприветливых прохожих.
"11 сентября" легло именно на эти "старые дрожжи", активизировало именно архетип "спутник", тот кто устроил "11 сентября" знал толк в американской душе.

"Приключение"

Радостное, завистливое восклицание: "жизнь исполненная приключений" есть оскорбление разума, такое же как "романтика войны". Знаете, что это такое? Это раз в пять лет подходить к развилке и метать кость выбирая одно число из шести. Если выиграл - иди дальше, если проиграл - пять лет сиди в грязном болоте до следующего раза. Назову некоторые развилки - семья, где ты родился, компания в которую ты попал в молодости, женитьба, здоровье, твой ответ на вызовы и еще несколько индивидуальных и страшных у каждого. Если бы ты осознавал все это в момент выбора, то никогда бы не назвал это "приключениями" а - "дьяволов водевиль".
... Как я жалею, что в 17 лет не откосил от армии, не устроился грузчиком в ближайший винно-водочный магазин и не проработал там всю жизнь. Вот где у меня сидят эти ваши "радостные" приключения...

Законы его жанра

Наше замечательно телевидение родилось в девяностые из двух замечательных максим: "лишь бы не совок" и "надо как на Западе" и судить его можно только по этим двум "законам" а не с точки зрения абстрактного гуманизма по отношению к телезрителю.
Ибо - это минимальное зло исходящая из природы человека, "инструкция написанная кровью" распавшегося СССР когда от "полонеза Огинского" и "вестей с полей" мы ринулись в бездну. И "Малахов" и "Украина" и шоу уродов - да, да, да, смирись гордый человек.

Эпилоги Тургенева

"Певцы"
"...Я сходил большими шагами по дороге вдоль оврага, как вдруг где-то далеко в равнине раздался звонкий голос мальчика. «Антропка! Антропка-а-а!..» — кричал он с упорным и слезливым отчаянием, долго, долго вытягивая последний слог.
Он умолкал на несколько мгновений и снова принимался кричать. Голос его звонко разносился в неподвижном, чутко дремлющем воздухе. Тридцать раз, по крайней мере, прокричал он имя Антропки, как вдруг с противоположного конца поляны, словно с другого света, принесся едва слышный ответ:
— Чего-о-о-о-о?
Голос мальчика тотчас с радостным озлоблением закричал:
— Иди сюда, черт леши-и-и-ий!
— Заче-е-е-ем? — ответил тот спустя долгое время.
— А затем, что тебя тятя высечь хочи-и-и-т, — поспешно прокричал первый голос".

"Дневник лишнего человека"
"...Мне тяжело писать... бросаю перо... Пора! смерть уже не приближается с возрастающим громом, как карета ночью по мостовой: она здесь, она порхает вокруг меня, как то легкое дуновение, от которого поднялись дыбом волосы у пророка...
Я умираю... Живите, живые!
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть
И равнодушная природа
Красою вечною сиять!

Примечание издателя. Под этой последней строкой находится профиль головы с большим хохлом и усами, с глазом en face и лучеобразными ресницами; а под головой кто-то написал следующие слова:
Сѣю рукопись. Читалъ
И Содѣржанiе Онной Нѣ одобрилъ
Пѣтръ Зудотѣшинъ
М М М М
Милостивый Государь Пѣтръ Зудотѣшинъ
Милостивый Государь мой".