?

Log in

No account? Create an account

February 27th, 2019

Выстрел Войницкого


Читаю критику современников Чехова - общее недоумение: "Почему дядя Ваня стрелял в Серебрякова, да еще два раза, что он ему сделал?" По логике "внешней" жизни, ничего особенного не сделал ему профессор, но давно уже сказано, что герои Чехова живут внутренней жизнью, там бушуют бури, а герои ходят, "посвистывают" и говорят.
В своей "внутренней" жизни Дядя Ваня, находясь под влиянием Серебрякова, совершил преступление против себя ("пропала жизнь!") - как Смердяков под влиянием Ивана Карамазова совершил преступление - убийство. Войницкий, по логике, должен был как Смердяков самоубиться, но после "Иванова", "Чайки" третье самоубийство героя в пьесах Чехова было бы моветоном, попытка самоубийства тоже была (в "Чайке") кроме того разговоры о нем были припасены для последнего действия.

Кстати о нем: именно потому, что оно тихое, раздумчивое - перед ним должен быть всплеск эмоций, катарсис (не случайно же такую структуру финала применил Михалков в своей компиляции-экранизации по чеховским мотивам).
Итак, нужен "всплеск", но самоубийство недопустимо, попытка тоже, убить Серебрякова совершенно невозможно, публика этого совершенно не поймет, да и пьесу перевернет бог весть куда - что же остается? Попытка убийства, причем более-менее реальная а не размахивание револьвером в ожидании когда тебя скрутят. Мда... В прозе, безусловно, Чехов бы что нибудь придумал изящное для катарсиса, а для сцены, да еще тех лет, у него просто не было выбора.

Интурист

Луи-Фердинанд Селин "Безделицы для погрома":
"Порой после чтения русских писателей, например, Достоевского, Чехова и даже Пушкина, я невольно спрашивал себя, почему у них так много ненормальных героев, откуда этот неповторимый мрачный бредовый колорит их книг?.. эта тоска, эта ярость, и наконец, стон наполненных водой сапог, которые никогда не бывают сухими, отчего этот стон приобретает вселенский масштаб...
Это чудо воздействия литературы, источник ее магической силы становятся более понятными всего после нескольких дней, проведенных в России... Начинаешь так же явственно ощущать болезненное гниение всех этих изувеченных и исковерканных человеческих душ, как будто бы ты провел рукой по изодранной в клочья шкуре затравленной, паршивой, изнывающей от голода и холода собаки.
В сущности, никакой колорит создавать и не надо... нет нужды ничего утрировать, сгущать краски. Все есть и так!.. перед глазами на каждом шагу... Раскольников? да у русских каждый второй такой!.. этот "проклятый" их местный Бубуль (Народный французский герой, простодушный и безобидный, что-то вроде русского Петрушки) он им должен казаться таким же вульгарным, понятным, привычным, обыденным и банальным!.. Они просто рождаются такими".
---
"Секретно 29 октября 1936 года
Председателю Всесоюзного общества
Культурных связей с заграницей тов. Аросеву А.Я.
...Во вермя пребывания в Ленинграде французского писателя Луи Селина с ним была проделана следующая манипуляция в гостинице ("Европейская"). Несмотря на то, что Селин уплатил за свою комнату до момента отъезда, в один прекрасный день, когда он отсутствовал среди дня, все его вещи были перенесены без его ведома и позволения в другой худший номер, причем, так как он не был предупрежден и меньше всего этого ожидал, то оставил вещи в том разложенном виде, как они у него были. Это не смутило администрацию гостиницы. Вещи были просто по их усмотрению брошены в его чемоданы и в большом хаосе все перенесены в другую комнату. На его возмущенный вопрос, чем объяснить это переселение без его разрешения, да еще в худшую комнату, последовал лаконический ответ: "Комнаты нужны для фестиваля!"