May 27th, 2016

Наглядно

Прочитал книгу Татьяны Егоровой "Миронов и Я", полную всяческих разоблачений о быте и нравах театра Сатиры. Главный антигерой - Плучек (взяточник, развратник), досталось многим, в том числе Ширвиндту (хитрый карьерист), Пельтцер (стукачка) и обеим женам Миронова (вообще твари). Злая книга и много самолюбования ("плакала над музыкой из Живаго").

Понятно, конечно - любовница, не жена и нет ролей, отсюда злость и месть.
Но я захотел пересмотреть "Фигаро" и неожиданно увидел КАК это выглядит:


Вот она, Егорова стоит с опахалом, а ее антигерои блистают.

Завещание Шекспира

"Даже ортодоксальные сторонники Шекспира с изумлением останавливаются перед потрясающим фактом: плодовитейший писатель, автор тридцати шести драматических произведений, поэм и сонетов, не оставил после себя ни одной рукописи, письма или записки, ни одного клочка бумаги, написанного своей рукой!
После многолетних поисков нашли всего семь «автографов», из которых шесть принадлежат бесспорно Шаксперу из Стратфорда, — подписей, одинаково и загадочных, и красноречивых.
Изучение автографов дает еще более поразительные результаты.

1.Все они написаны разными почерками — даже две подписи, сделанные в 1613 г. спустя день одна после другой. Графологическая экспертиза подтвердила это обстоятельство.
2. Большинство из них написано сокращенно. На официальных документах так подписываться не дозволялось. Шекспировед, юрист Дернинг Лоуренс, отмечает, что подписи на актах 1613 г. сделаны над печатями, а в те времена, если приложивший руку был неграмотным, акт скрепляли только печатью, над которой клерк нотариуса помечал для памяти имя.
3. Ни одна надпись не имеет обычной орфографии имени поэта — Shakespeare, и, что самое любопытное, у всех разная орфография, даже у подписей на духовном завещании.
Трудно представить, что знаменитый поэт подписывался каждый раз по-разному и не своим обычным, уже известным всем именем.

...За четыре недели до смерти «поэт», в предчувствии близкой кончины, изложил на трех листах «во имя Божье» свою последнюю волю, скрупулезно распределив между своими близким свое имущество и деньги до пенса: дом, мебель, одежду, шпагу и драгоценную чашу. Забытой оказалась только жена, но в последний момент завещатель все же вспоминает и о ней и вписывает между строк: «также я даю и завещаю жене моей мою вторую по качеству кровать с принадлежащей к ней утварью».
Этот «человеческий документ», три века пребывавший в забвении, стоит того, чтобы привести его полностью:
Collapse )

И люди верили, что это — последняя воля поэта!

...Последние слова самого текста весьма недвусмысленно гласят:
«Во свидетельство сего я приложил к сему мою (печать) руку числа и года вышеозначенного». Под завещанием, слева, над другими подписями видна удлиненная точка. Эта точка слишком отчетливо бросается в глаза даже на уменьшенной репродукции. Не заметить ее мог только тот, кто пробежал, не задумываясь, последние строки завещания, кто не присматривался к почерку и написанию имени, — одним словом, тот, у кого не могло возникнуть даже тени сомнения в том, что пред ним завещание самого «Владыки языка».

...Среди всякого старого судейского хлама он обнаружил и опубликовал в мартовском номере Харперовского ежемесячника опросные листы свидетелей в одном судебном процессе, где оказались и показания Шакспера. Но под сокращенной пометкой имени на показании самого Шакспера поставлена опять-таки традиционная точка: по закону так «прикладывали руку» к документам неграмотные обыватели".
http://www.w-shakespeare.ru/library/kto-skrivalsa-pod-maskoy-shekspira8.html

Анахарсис в Европе

"Зигесалле. Бранденбургертор. Пустота, гранит. Тоска. Прямые линии. Про­тестантский холод. Середина Европы. Безнадежность. Флейты, маленькие барабаны. Шаг пехоты. Истерическая подтянутость. Подбородки, под­бородки, подбородки, запавшие от славы и осатанения глаза. Дешевые сапоги с безумным глянцем. Ветер, ветер. Ветровой посвист флейт. Же­лезные кресты. Седые майоры, овеянные славой Марны. Педерасты. Сво­лочь. Сутенеры — физиологи. Бетонный порыв в серое небо. Азиатские магазины. Стоят в калошах, смотрят, думают о мировой империи. Зиг­фрид. Ария Вотана. Прощайте, очи мои. Шумели в первый раз германские дубы. Страшная сила и обреченность народа. Безвыходность и безысход­ность. Худые, страшные бабы в очках — костлявые кариатиды империи. Пройти по всей земле, вымыть танки в Индийском океане — вылезти, все кончено, земля побеждена, воцарилась всемирная скука. Куда же уйти от тоски? — Педерастия, лесбос, скотоложество, кокаин, садизм, некро­филия, резня, насилие, голые фотографии, моча и кал — все равно. Середина Европы. Первый дождь, серые дома, серые пальто, серые собаки, серые зонтики. Бисмарк. Ницше. Унылый плясун в розовом грязном трико с чудовищными черными усами".
В.Луговской Записные книжки(1936—1943)

Воландеморт Воландемортович

В пятой серии шестого сезона "Игр Престолов" показано рождение главного сотоны, предводителя орды страшилищ с севера.
И кого-то он мне напоминает.



Вообще в сериале много аллюзий на современность в прочтении американских СМИ. Почти не сомневаюсь что и это тоже.