May 25th, 2016

Неудача с Канадой

Разрыву с политикой нейтралитета, проводившейся Соединенными Штатами с начала 1790-х гг. способствовали и далеко идущие расчеты, связанные с Канадой. Эта огромная соседняя территория с населением всего полмиллиона человек (в 15 раз меньше, чем в США) давно манила американцев, но сейчас ситуация представлялась особенно благоприятной.
Вашингтон надеялся на быструю победу, рассчитывая на слабость канадцев и занятость англичан в Европе. Расчет этот не оправдался. Стратегия тройного удара по Канаде провалилась уже в первые месяцы войны: в июле британские войска при поддержке индейцев Текмсеха отразили американское наступление на Дейтройт, в октябре американские части были разбиты на реке Ниагара, а в конце года им пришлось без серьезных битв оставить озеро Чемплейн.

В следующем году после разгрома основных сил французов англичане перебросили в Америку свежие части и развернули новое наступление, дабы "как следует проучить этих дикарей", по словам газеты "Таймс". Самым унизительным поражением для США стал показательный рейд англичан на Вашингтон в августе 1814 г. Не встречая практически никакого сопротивления, английский отряд стремительным марш-броском захватил столицу и за два дня сжег почти все официальные здания, включая Белый дом. Мэдисон, члнены кабинета и Конгресса едва унесли ноги".

(Печатнов В.О., Маныкин А.С. "История внешней политики США" МГИМО, 2012 год. Издательство "Международные отношения")

Прореха на человечестве

"Нам сегодня внушают, что Россия – уникальная по своей «неадаптированности» к современному миру страна, а русский человек – законченный изгой Современности. Но если обратиться к периоду модернизации во Франции – эпохе перехода от IV к V республике и вхождения в «Общий рынок», – то мы встретим те же коллизии общественного сознания и таких же адептов Современности, безжалостно критикующих не только французскую народную (низовую), но и классическую культуру за то, что они плодят «бакалавров», оторванных от реалий современного индустриального общества и внутренне враждебных ему. «Нынешний бакалавр» – писал один из главных теоретиков модернизации во Франции Ж. Фурастье, – судит о цивилизации в традициях гуманитарной классики, от Еврипида до Корнеля и Расина… Отсюда это неприспособленное поколение, уязвленное и скептическое».

Ж. Фурастье предлагал устранить весь этот «экран культуры», отделяющий ценностно-ориентированных и живущих воспоминаниями людей от современного мира, который требует от нас не столько богатой памяти, сколько гибкой приспособяемости. Учитывая, сколь богат гуманитарный гений Франции и сколь плодоносен ее культурный слой, можно только удивляться той легкости, с какой некоторые идеологи V республики и теоретики модернизиции готовы были расправиться с ее культурным наследием во имя адаптации к требованиям «Общего рынка». У нас аналогичную «смелость» сегодня демонстрируют адепты «открытого общества», не всегда подозревающие о том, что у них есть столь близкие предшественники, причем не где-нибудь в «третьем мире», а во Франции, культура которой была взята под сомнение на тех же основаниях, на каких сегодня берут под сомнение культуру России".
(Александр Панарин "Политология. Западная и Восточная традиции")

Обожаемый Педро и конец знамений

Михаил Булгаков "Белая гвардия":

"...Ну-с, такой реформы обожаемый гетман произвести не мог. Да и никакой черт ее не произведет.
Были тоскливые слухи, что справиться с гетманской и немецкой напастью могут только большевики, но у большевиков своя напасть:
– Жиды и комиссары.
– Вот головушка горькая у украинских мужиков! Ниоткуда нет спасения!!

Были десятки тысяч людей, вернувшихся с войны и умеющих стрелять... Сотни тысяч винтовок, закопанных в землю, упрятанных в клунях и коморах и не сданных, несмотря на скорые на руку военно-полевые немецкие суды, порки шомполами и стрельбу шрапнелями, миллионы патронов в той же земле, и трехдюймовые орудия в каждой пятой деревне, и пулеметы в каждой второй, во всяком городишке склады снарядов, цейхгаузы с шинелями и папахами.

И в этих же городишках народные учителя, фельдшера, однодворцы, украинские семинаристы, волею судеб ставшие прапорщиками, здоровенные сыны пчеловодов, штабс-капитаны с украинскими фамилиями... все говорят на украинском языке, все любят Украину волшебную, воображаемую, без панов, без офицеров-москалей, – и тысячи бывших пленных украинцев, вернувшихся из Галиции … слились и неутоленная ярость, и жажда мужицкой мести, и чаяния тех верных сынов своей подсолнечной, жаркой Украины... ненавидящих Москву, какая бы она ни была – большевистская ли, царская или еще какая.

И напрасно, напрасно мудрый Василиса, хватаясь за голову, восклицал в знаменитом ноябре: «Quos vult perdere, dementat!»[1 - Кого (бог) захочет погубить, того он лишает разума (лат.).] – и проклинал гетмана за то, что тот выпустил Петлюру из загаженной городской тюрьмы.
– Вздор-с все это. Не он – другой. Не другой – третий.
Итак, кончились всякие знамения, и наступили события..."

Минус удовольствие

Твардовский в дневнике, перед самым финалом (болезнью) пишет с тихим ужасом, что появилась у него новое постыдное лакомство – на холодке, в сенях, укрывшись шубой сладко спать при первой возможности, «проваливаться в темноту, в безмыслие…». Прочитал - и думать не могу теперь о сне как удовольствии, так меня проняло признание Твардовского. Потому что это действительно СИМПТОМ.