May 5th, 2016

Год серого гуся-6

Продолжаю цитировать книгу Аглаи Топоровой "Украина трех революций" попавшую в шорт-лист "Нацбеста":

"В Киеве к представителям Донецкой и Луганской областей всегда относились без особого энтузиазма. Первая волна горячей ненависти к «донецким» и «луганским» захлестнула жителей столицы в 2004 году, после того как Виктор Янукович стал премьер-министром Украины, а затем принял участие в президентской избирательной кампании 2004 года в качестве преемника президента Леонида Кучмы.
Именно тогда в обществе появились и укрепились образы «донецкого бандита» и «донецкого быдла», неких кошмарно одетых, полумычащих людей с металлическими коронками вместо зубов. Так «донецких» и «луганских» показывали все демократические СМИ Украины. Иногда, правда, в потоке сообщений о юго-восточном быдле оказывались и тексты в духе «познакомилась с парнем из Донецка, вы представляете, он умеет читать» или «удивительно, но в Донецке тоже есть университет».
Когда кто-то в компании говорил: «Я родом из Донецка», повисала многозначительная пауза. После чего говоривший должен был рассмеяться и сказать что-то вроде «да-да, я такой».
Моя знакомая журналистка, бегавшая на Майдан с первой минуты его существования, посетила Мариинский парк по редакционному заданию — собрать материал для статьи про обитателей тамошнего палаточного городка со сторонниками Партии регионов из Донецка и Луганска. «Вы представляете, они тоже люди! — захлебываясь от изумления, говорила она. — Просто простые люди!»

Год серого гуся-7

Продолжаю цитировать книгу Аглаи Топоровой "Украина трех революций" попавшую в шорт-лист "Нацбеста":

«Автомайдан». В декабре как-то незаметно оформилось движение майдановцев — владельцев автомобилей (по большей части, разумеется, кредитных). Деятельность этой организации заключалась в том, что они ездили по Киеву колоннами с развевающимися флагами Украины, Евросоюза и УПА и перекрывали трассы, по которым, по их мнению, ездили януковичевские чиновники. Надо сказать, что лидерам «Автомайдана» удалось сыграть в украинском протесте наиболее трагическую роль. Потому что, как и всякие взбесившиеся от отсутствия радости в жизни представители низшей ступени среднего класса, они были гораздо радикальнее политизированных националистических организаций (те, кого потом станут называть «Правый сектор»).
Представители «Автомайдана» — журналисты, мелкие бизнесмены, банковские клерки, таксисты — были настроены не на то, чтобы чего-то добиться от власти, а на полное ее свержение и уничтожение. Им надоело выплачивать грабительские кредиты, платить налоги, бояться проверок УБЭПа и прокуратуры. Им хотелось жить лучше, чем другие. Свободнее — в том смысле, в котором они это понимали. Представить, что разрушение государства приведет и к разрушению их жизни, они почему-то не могли и не хотели".

Год серого гуся-8

Продолжаю цитировать книгу Аглаи Топоровой "Украина трех революций" попавшую в шорт-лист "Нацбеста":

"Памятники Ленину и другим коммунистическим и чекистским деятелям относительно спокойно стояли в городах до тех пор, пока какому-нибудь прохожему молодому патриоту не приходило в голову свести с ними счеты. Задолго до Майдана в Киеве можно было увидеть памятники неизвестным революционным деятелям, изувеченные кувалдами, залитые краской и обгаженные еще какими-то способами.
Интеллигенция высказывалась в том плане, что для будущего процветания Украины памятники вождю мирового пролетариата демонтировать, конечно же, нужно, но необходимо оценить их культурную ценность и те, что ее представляют, перенести в специальные музеи советского быта (о музеях оккупации в то время еще не говорилось).
Свержение памятника Ленину на Бессарабской площади майданофилы приветствовали. Многие забирали себе обломки памятника как сувениры, считая, что это такой же рывок к свободе, как обломки Берлинской стены. И это стало следующим шагом, отделившим «интеллигентов с двумя высшими образованиями и знанием нескольких европейских языков», скакавших на Майдане, от обычных людей. От тех людей, которыми они были еще вчера".

Ну, не получилось

Уильям Додд «Дневник посла Додда»:
"Воскресенье, 4 марта. Сегодня исполнился ровно год со дня вступления Рузвельта на пост президента. Рузвельт стал президентом в то время, когда все социально-экономические отношения в так называемом западном мире претерпевали резкие изменения. Это был решающий этап в истории, подобный началу Американской революции в 1774 году. Индивидуализм, который англичане и американцы насаждали в своих странах в период с 1774 по 1846 год и который французы переняли в своеобразной форме, повсюду был настолько дискредитирован, что обществу приходится теперь пользоваться помощью правительства, чтобы пресекать чрезмерное возвеличение отдельных личностей и группировок и применять общественный контроль, чтобы вновь восторжествовали принципы личной свободы, равенства и частной инициативы, как к этому стремились в свое время Сэм Адамс и Томас Джефферсон. Рузвельт хорошо понимает все это, несмотря на все недостатки и даже пороки того образования, которое он получил в Гроутоне и в Гарвардском университете, и несмотря на то, что над ним тяготеет чрезмерная имущественная обеспеченность его семьи.

...Если это ему удастся, то идеалы Адамса и Джефферсона вновь найдут применение в обществе, свободном от господства рабовладельцев (заправил крупного капитала). Но все это потребует постоянных поправок в его методах и неустанной бдительности в течение грядущих десятилетий. В случае же, если Рузвельту это не удастся или если ему суждено умереть раньше, чем значительная часть его свершений завоюет признание, в стране будет установлен режим диктатуры, который станет губительным для Соединенных Штатов. Я надеюсь, что Рузвельт сможет продолжать свою деятельность до 1941 года, когда он будет в состоянии наметить себе преемника и обеспечить длительное применение своих реформ, показав, таким образом, крупному капиталу что даже теперь, когда в мире властвует техника и изобретательский гений, все еще можно руководить обществом демократическими методами".

Год серого гуся. Окончание

Заканчиваю давать цитаты из книги Аглаи Топоровой "Украина трех революций":

"Киево-Могилянская академия — учебное заведение, открывшееся сразу после обретения Украиной независимости в здании бывшего военно-политического училища, — вообще отличалась необыкновенной языковой политикой. В середине 2000-х студентам снижали баллы и подвергали другим дисциплинарным воздействиям не только за «русизмы» на лекциях и семинарах, но и за разговоры по-русски на переменах. А особо отличившихся на переменах разговорами по-русски отлавливали даже в окрестных кафешках и проверяли, на каком языке они заказывают кофе, а потом вызывали в деканат и лишали стипендии. Тем не менее многие готовы были терпеть такую несправедливость (да и участвовать в ней доносами) ради национального возрождения Украины и всяческого отдаления от России. Время от времени организовывались гражданские кампании против магазинов, кафе и других общественных мест, сотрудники которых начинали разговор с клиентом по-русски.

...Несколько недель назад я принимала гостью — журналистку из Киева. Накануне ее приезда общие знакомые, передававшие мне с ней кое-какие вещи, предупреждали: ты только не разговаривай с ней о политике, сама понимаешь, что можешь обидеть. Я, разумеется, понимала. Барышня эта с первых дней ходила на Майдан, писала в Фейсбуке призывы о помощи майдановцам, проклинала Януковича, разбирала все выпуски передачи телеканала «Россия» «Вести с Дмитрием Киселевым», публично скорбела по «Небесной сотне», жертвам АТО, восхищалась «киборгами» в Донецком аэропорту, возмущалась российскому вторжению и т. д. Словом, я ждала гостью с обычным майданным набором в голове и была настроена на крайнюю деликатность в обсуждении происходящего в Киеве и даже жизни общих знакомых.
Однако барышня буквально с порога начала рассказывать, как теперь в Киеве ужасно живется и работается: немыслимые коммунальные тарифы и цены на аренду, продукты тоже стали очень дороги, зарплату же (и так уменьшившуюся в долларовом исчислении в четыре раза) ей теперь платят «серую» — то есть на карточку переводят только минимальную часть оклада, а остальное выдают в «конверте» и регулярно задерживают. В целом, говорила она, в городе ужасная атмосфера: ничего толком не работает, люди в депрессии, уличная преступность растет, про события на юго-востоке Украины никто толком ничего не знает, потому что аккредитации дают только прикормленным Министерством информации и Минобороны журналистам. С работой и деньгами очень плохо у всех, новоизбранная Верховная рада еще хуже старой, детей в школе замучили патриотическим воспитанием и т. д.
И хотя она не говорила ничего такого, о чем не писали бы в своих блогах люди, оппозиционные нынешним украинским властям, и чего не показывали бы в репортажах российских телеканалов, я слушала ее буквально раскрыв рот. Слишком уж неожиданным было, что именно она так оценивает происходящее на Украине. В какой-то момент я все-таки решилась прервать ее полный гнева и обиды монолог и спросила:
— А когда ты ходила на Майдан, ты разве не понимала, что будет вот так?
— Я? На Майдан?! Да только по работе! Никогда не разделяла их идеи, — ответила она, а я просто остолбенела от такого наглого вранья. Но, помня, что я должна быть деликатной, решила не продолжать щекотливую тему.
Правда, спустя несколько минут безобидного трепа о детях и петербургских достопримечательностях гостье снова удалось меня удивить.
— Вообще-то, — ничуть не стесняясь сообщила она, — я приехала не просто навестить родственников, а поискать в Москве и Петербурге журналистскую работу.
— Но ведь Россия — агрессор?! — не удержалась я.
— Тю… Тут хотя бы жить нормально можно, ответила она и засобиралась на поезд в Киев".


Книга Аглаи Топоровой на Флибусте: http://flibusta.is/b/440808/read

Полностью все цитаты "Год серого гуся: http://kirovtanin.livejournal.com/tag/%D0%93%D0%BE%D0%B4%20%D1%81%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%B3%D1%83%D1%81%D1%8F

"Битва за Алжир" 1966 год

Скандально знаменитый итальянский фильм (высшая награда Венецианского кинофестиваля) снятый в документальном ключе, с использованием кинохроники.
Вот сцена прохода парашютистов по Алжиру, впереди вымышленный персонаж подполковник Матье:


А вот кто на самом деле тогда шел под восторг французов. Подполковник М.Бижар, командир 6-го колониального парашютного батальона Французского экспедиционного корпуса под Дьен-Бьен-Фу. Проиграв битву (его слова по этому поводу: «Если бы мне дали десять тысяч эсэсовцев, мы бы выстояли»), приехали отрываться на арабах:


Вот подлинное предъявление журналистам одного из руководителей повстанцев Ясефа Саади (по его книге снят фильм и он сыграл сам себя). Обратите внимание, сзади высокий солдат, это немец Вильгельм Гааль из Иностранного легиона, возможно как раз из эсесовцев:


Сильно бы порекомендовал фильм для сторонников наводить порядок в недружелюбных городах.