April 13th, 2016

"Колокол"

Прочитал статьи Герцена эпохи "Колокола". Постепенно становился Навальным-Мальгиным, а с начала польского восстания - Широпаевым-Крыловым (почти дословно, только лишь в народ-богоносец верил). В "заграничных" томах "Былого и дум" была заметна неприятная безуминка, но представить себе не мог что в "Колоколе" она дойдет до такого дикого апофеоза.
-----
Розанов "Герцен":
"...Читать выдержки из его «Колокола» (у Котляревского стр. 149—151 июльской книжки) — просто отвратительно, по фразистости: точно куплеты из «Черной шали» Пушкина.
Гляжу я безмолвно на черную шаль, И хладную душу терзает печаль...
Для нашего времени это совершенно несносно: и так понятно, что «кормило власти» было взято из рук его молодежью «Современника»... Из рук его это «кормило» просто выпало по старчеству, по их слабости. Ну, что мог юноша-Дубровский со своими «кинжалами» и «пулями» в толпе добропорядочных людей, как Кавелин, С. М. Соловьев, Чичерин, Самарин, И. С. Аксаков. Среди них Герцен был как игрушечный «конек» детской комнаты, как «пистолет», стреляющий пробкой.

...Начались воскресные школы; стали созидаться, то украдкой, то насильно «женские курсы» всех родов: что тут мог Герцен, как было приложить к этому его фразы: «Вам следует снять корону, если вы не можете сразу освободить крестьян» (обращение к Александру II). Начиналось земство и земская медицина; Герцен фразировал: «царских мантий в два цвета нет... Ступайте в монастырь» (тоже обращение к государю, в № 97 «Колокола»). Он становился комичен; неудержимо, с лицом и в позе трагика, он начинал вступать в роль комика. Это положение до такой степени печально и страшно, что оно похоже на казнь. Тоном «казни» и проникнуты его последние писания.

...Он зажился, человек «Александровской эпохи»: и лучи совершенно новой эпохи, пав на это старое лицо, заиграли на нем каким-то неприятным и ложным светом. Точнее, наоборот: в лучах нового взошедшего солнца лицо это вдруг передернулось некрасивыми чертами, показало в себе ложные краски. Объяснение: почему мы не должны «вечно жить» (забота Мечникова), даже очень долго жить, почему мы должны «вовремя умирать». Некрасиво «с лицом одной эпохи» появиться «в другой эпохе».

Ничего не напоминает?

Герцен "Колокол" от 1 ноября 1858.:
"ОТ ЧАСУ НЕ ЛЕГЧЕ — КРАЖА ВОСЬМИДЕСЯТИ ВЕРСТ!!
Английские журналы с гомерическим смехом рассказывают, что при новом измерении расстояний между Москвой и Петербургом, сделанном известным астрономом Струве, оказывается, что казна заплатила за восемьдесят лишних верст!
Что, почтенный Петр Андреевич, астрономия-то подвела[ix], недаром вы с Николаем Павловичем так ненавидели науку.
«Усердие все превозмогает», даже растягивает пространство!
Мы покорнейше просим г. Чевкина сообщать нам о следствии, назначенном по этому делу; неужели и тут виновные будут скрыты, как по делу крымских злоупотреблений, потому что замешаны всё полные генералы; должно быть, они самому государю дают взятки?.. Безнаказанность воров, поставленных так высоко, что их, как адмиралтейский шпиц, видно отовсюду, — служит особенным поощрением маленьким воришкам".


----------
Герцен "Колокол" от 1 декабря 1858г.:
"ПРИБАВКА 80 ВЕРСТ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ
Мы получили очень дельное письмо, в котором опровергается возможность прибавки 80 верст на московской железной дороге. Мы взяли эту новость из «Times» и «Allgemeine Zeitung» и поместили ее потому, что привыкли слепо верить, когда идет речь об административных кражах в России. Если б кто-нибудь сказал, что петербургская или московская полиция отрезала хвост у кометы и потом продала его — и тут призадумался бы... «А что, как в самом деле?» Мы видели своими глазами, как в Вятской губернии пропадали строевые леса и мачтовые рощи, как в казенной палате было дело о «потере нескольких оброчных статей — каждая в несколько верст..."