October 22nd, 2015

Анекдот 1942 года

Пришвин Дневник
"В гостинице еврей с бельмом рассказывал о боге, который послал ангела узнать, как обстоит у людей дело с мировой войной. Ангел прилетел и докладывает, что Англия отлично готовится, Германия превосходно воюет. В России же все плохо, но люди не унывают, ходят в кино, песни поют, радио слушают. -Ах, мать их так-то, - сказал бог, - все на бога надеются".

Узнаю тебя, Мордор!

Тепляков "Опричники Сталина":
"Первомайской ночью 1933 г. чекисты с помощником начальника раймилиции ст. Тайга много часов наблюдали за подозрительным сборищем в доме машиниста Полицкого, семейство которого увлечённо играло в лото. Под утро они не выдержали и ринулись штурмовать дом: один выбил раму, влез в окно, выпалил в потолок и заорал: "Ложись!", другой ворвался в дверь. Как писал в ОГПУ и крайком секретарь райкома Чугунов, "конечно, всё перерыли, перепугали старых и малых, всех 8 чел. арестовали" и освободили только на следующий день. Проигнорировав вызов на бюро райкома, чекисты затем упрямо повторяли: "А зачем они собираются в квартире и трезвые сидят всю ночь"?

Бригантина расправляет паруса...

П. Авен, А.Кох "Революция Гайдара. История реформ 90-х из первых рук":

"...Александр Шохин: Полемики не было, кроме одного пункта. Тогда под камеры выступил Гайдар по экономической части, выступил я по социальной части, и после этого Борис Николаевич в камеры говорит: "Ну, может быть, у членов правительства есть какие-нибудь дополнения, предложения"? А Гайдар был уже наготове: "Борис Николаевич, мы хотели бы сделать заявление. Период реформ - тяжелое время, поэтому мы, члены правительства, утвержденного Вами, отказываемся от всех привилегий: квартир, дач, распределителей, пока лучше не станет жить нашим гражданам". Борис Николаевич оглядывает зал: "Во орлы какие у меня". И вдруг Андрей Козырев спрашивает: "Борис Николаевич, а вопрос можно"? "Можно", - считая, что сейчас пафос будет еще более усилен. "А вот мы, говорит, съезжаемся с мамой, меняем трехкомнатную и двухкомнатную квартиры на пятикомнатную. Вот это можно сделать? Это не будет противоречить заявлению Гайдара"? Борис Николаевич просто поперхнулся: "Можно, можно" - давая понять, что заявление заявлением, а бизнес бизнесом... Козырев сбил весь пафос этой части".

Как начиналось

Рудольф Волтерс "Специалист в Сибири. Немецкий архитектор в сталинском СССР":
"...Через несколько дней, после долгого нажима, я получил необходимые чертежи с указанием расположения нового вокзала, но у меня не было никаких транспортных показателей: числа поездов, количества людей и автомобилей, данных о транспортных потоках из города до вокзала и т. п. Я просил и просил эти необходимые данные, мне обещали, но их не было, их никто не знал. В конце концов, когда уже прошло больше месяца с моего приезда, я начал работать и сочинил фантастический проект, только чтобы хоть что-то было на бумаге. Видя меня за работой, шеф стал приветливее, он только морщил лоб и пытался убраться с моего пути, когда я хотел что-нибудь спросить. Один русский инженер, видя это, принял во мне участие и все время повторял:
" Чертите спокойно все, что вы хотите, проект никак не сможет оказаться слишком грандиозным, а построено все равно будет не то, что начерчено. Вы, немцы, вес время придумываете себе лишние заботы".

Пример т.н. «хитрости»

«10-летнего Хаима Спивака, выползшего из могилы и добравшегося в дом сослуживца своего отца в Романове Житомирской области, обнаружил украинский полицейский по кличке "Ирод Степка". В день расстрела он изнасиловал свою одноклассницу, которая когда-то отказалась с ним танцевать.
Но Хаима он не только не убил, но забрал к себе. Мальчик был нужен полицейскому в качестве "алиби". Степка его практически не кормил, постоянно запугивал. После освобождения Житомира он повез Хаима к нотариусу, который заверил соответствующее свидетельство мальчика, что его спас именно бывший полицейский. По мнению местных жителей, это помогло Ироду Стенке избежать расстрела (он получил 10 лет)».

Альтман "Жертвы ненависти"

Санки

"Проходя каждый день мимо одного из ... моргов, я обратил внимание, что часть трупов лежала прямо на земле, другая же часть всегда оставалась на привезенных санках. Сани в те ленинградские дни представляли очень большую ценность. Тем не менее, у измученных людей, потерявших, казалось бы, человеческий облик, не хватало духу переложить близкого им человека на землю. Они жертвовали санями, которые могли им понадобиться уже сегодня, чтобы привезти добытое топливо, а завтра, чтобы отвезти другого умершего человека. Сани могли быть украдены через 20 минут после их ухода. И все-таки - нет. Пускай кто-нибудь другой, но не они. Сани стали синонимом гроба, в котором прощаются с ушедшим из жизни. Преступить этот закон оказалось не под силу многим ленинградцам даже в те страшные дни".
К. Криптон "Осада Ленинграда"