July 22nd, 2015

Боеспособность

Прочитал книжку (Падение Республики Сербская Краина) про известные события 1995 года. И Милошевич слил, и миротворцы не защитили (лишь один датчанин попытался и был убит) и в руководстве Краины царили интриги - но ведь и солдаты разбежались, да так, что их ловили по всей Сербии и насильно возвращали в бой а они снова убегали.

"Операция началась так, что в 5 часов утра 4 августа был нанесен артиллерийско-ракетный удар по Книну. Одновременно в тыл сербских войск были заброшены хорватские разведывательно-диверсионные группы. ...Фактически корпус начал распадаться в ночь с 4 на 5 августа, начальник артиллерии 7-го корпуса полковник Райко Гырбич свидетельствовал, что подразделения Третьей Тактической группы, в том числе 92-й бригады его корпуса, уже днем 4 августа стали уходить с позиций в районе Стырмица-Дералэ. Точно так же, согласно командиру 1-й «Вырличкой» легкой бригады капитану Поповичу, его подразделения самовольно оставляли позиции на хребте Динара без его приказа. В итоге силы его бригады, так и не вступившей в бой, практически сразу отступили через Книн на территорию Республики Сербской в районе Босанского Петровца. Таким же образом, согласно Секуличу, бежали практически без боя силы 3-й пехотной «Бенковачкой» бригады, которая утром 5 августа практически перестала существовать, и ее военнослужащие шли в колоннах беженцев, бросая боевую технику. 2-я пехотная «Кистаньская» бригада точно так же, согласно Секуличу, оставила позиции практически без боя, причем командир этой бригады майор Раде Дрезгич в своей обьяснительной написал, что по прибытии в Книн в 20 часов 4 августа лично слышал от командующего СВК генерала Мыркшича, что, мол, завтра ожидается распадение системы командования, что несколько необычно для армии".
И т.д. и т.п. при том, что, конечно, были очаги героического сопротивления сербов Краины.

Мы с удовольствием рассуждаем о политических интригах, предательстве и тайных договоренностях - но есть такая вещь как боеспособность и есть ситуации, когда именно она все решает. Ведь и грузины могли до сих пор воевать под Цхинвалом, сербы под Краиной, иракцы под Багдадом а вьетнамцы могли сдаться американцам еще в 1965-ом. Все решали не интриги, не бомбардировщики а боеспособность бойцов, их мотивированность и опыт. Не показали бы ее ополченцы в летних боях - и Донецк бы давно "зачистили", не показала бы армия хунты под Марьинкой - и ополченцы дошли бы до Одессы. Без всякого "предательства" с обеих сторон, ведь идет война а мы, доморощенные политологи, этого словно не замечаем. То же и российская армия - да, она может задавить, но какова будет ее боеспособность если пойдут большие потери а вокруг будут скакать дауны в жотво-блакитном? И мы, как взрослые, отдаем себе отчет - боеспособность сейчас равна, жертвы бессмысленны, и предлагаем переговоры, компромисс - на противоположной стороне еще скачут, но боеспособность равна и потому все равно придется договариваться.
(Нынешний отвод войск - это попытка избежать летнего наступления хунты, дать козырь Порошенко, чтобы укронацисты не смогли опять погнать призывников в мясорубку. Это хитрость, но раз вменяемых речей там не понимают...)

Две цитаты из Стругацких

"Обитаемый остров":
"...Вот ваша совесть провозгласила задачу: свергнуть тиранию этих Неизвестных Отцов. Разум прикинул, что к чему, и подал совет: поскольку изнутри тиранию взорвать невозможно, ударим по ней снаружи, бросим на нее варваров… пусть лесовики будут растоптаны, пусть русло Голубой Змеи запрудится трупами, пусть начнется большая война, которая, может быть приведет к свержению тиранов, – все для благородного идеала. Ну что же, сказала совесть, поморщившись, придется мне слегка огрубеть ради великого дела…
– Массаракш… – прошипел Максим, красный и злой, каким Гай не видел его никогда. – Да, массаракш! Да! Все именно так, как вы говорите! А что еще остается делать? За Голубой Змеей сорок миллионов человек превращены в ходячие деревяшки. Сорок миллионов рабов…
– Правильно, правильно, – сказал Колдун. – Другое дело, что сам по себе план неудачен. ...Речь не об этом. Боюсь, вы вообще опоздали, Мак. Вам бы прибыть сюда лет пятьдесят назад, когда еще не было башен, когда еще не было войны, когда была еще надежда передать свои идеалы миллионам… А сейчас этой надежды нет, сейчас наступил эпоха башен… разве что вы перетаскаете все эти миллионы сюда по одному, как вы утащили этого мальчика с автоматом…".
via

"Жук в муравейнике":
"...Но мы-то с тобой не ученые. Ошибка ученого — это, в конечном счете, его личное дело. А мы ошибаться не должны. Нам разрешается прослыть невеждами, мистиками, суеверными дураками. Нам одного не простят: если мы недооценили опасность. И если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флуктуациях — мы обязаны предположить, что где-то рядом объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах".

Пелевин про орскую бюрократию

Александр Сурков пишет из Украины:


Пелевин "S.N.U.F.F.":
"Говорят в быту по-верхнерусски, а государственный язык всего делопроизводства — верхнесреднесибирский. За этим строго следит их собственный Департамент Культурной Экспансии, да и мы посматриваем. Но следить на самом деле не надо, потому что вся оркская бюрократия с этого языка кормится и горло за него перегрызет. В разговорную речь верхне-среднесибирский почти не проник. Единственное исключение — название их страны. Они называют ее Уркаинским Уркаганатом, или Уркаиной, а себя — урками (кажется, это им в спешке переделали из «укров», хоть есть и другие филологические гипотезы)!"

Причудливо кхм

До слез...

Оригинал взят у gwinplane в Шкиромый (Мойдодыр)...любителям украинской литературы
Шкіромий
moydodyr
Простирадло - утікало,
І білизна - хай їй грець,
І матрасик, мов карасик,
Від мене забрався геть.
Я за мапу - мапа в шафу,
Я за пензлик - той нишком
І сховався під ліжком.
Я хочу поїсти сало,
Відрізаю шмат чималий,
Але кляті ті шмати
Від мене - під три чорти.
Що за жарти недолугі,
І чому всі речі вщерть
Заюрмились, схаменулись
І сягнули шкереберть.
Чобітки за рушниками,
Рушники за мотузками,
Мотузки за чобітками,
Все батьківське надбання
Шаленіє, скаженіє
І тікає навмання?
Раптом просто із горища
Клишоногий, наче рак,
Шкутильгає водомийник
І до мене мовить так:
Ти гидкеє, ти бруднеє,
Неохайне поросятко,
Ти брудніш за сміттєзбірник,
У люстерко подивись!
У тебе вапно на оці,
У тебе г... на боці,
У тебе такі капиці,
Що іздерлись ногавиці!
Навіть, навіть ногавиці
Від тебе забрались геть!
Дуже рано на світанку
Миють личко каченята
Й пташенята,
І шпачки, і пацючки.
Ти єдиний не помився
І бруднечею лишився,
Тож забрались від бруднечі
І панчохи, й чобітки.
Я - шановний водомийник,
Славнозвісний шкіромий,
Водомийників керівник
І мочалок ланковий!
Ледве гепну я ногою,
І покличу козаків,
Водомийники юрбою
Всі візьмуть напоготів.
Закатують, відшматують
Неохайних дітлахів.
І прочуханку жорстоку
Запровадять над тобою,
У Матвіївську затоку
Вмить занурять з головою!
Замантулив в мідний таз,
Заволав "Кара - барас!"
Тої ж миті мило, мило
Зась! - в волосся - мити зілля,
Гілля, рілля і бадилля
Підбадьорює:
"Мию, мию сажотруса
Пильно, щільно,
Чисто, густо!
Буде, буде сажотрус
Чистий, мов різдвяний гусь".
Тут мочало причвалало
І мерщій малечу мить.
Ось вовтузить, мов шибало
І волає, і ганьбить.
Від збентежених мочалок
Я мерщій, немов від палок,
І вони чимдуж загалом
Нижнім Валом, Верхнім Валом.
Я до Бабиного Яру,
Навпростець я повз кошару,
А вони - чезез мури,
Як підступи ї щури.
Тут назустріч мій коханий,
Мій улюблений кацап,
Він з Альошею і Ванєй
Прямував, неначе цап,
І мочалку, наче галку,
Він щелепами цап-цап!
А затим ногами він затупцював
І руками він мене відлупцював
"Уходи-ка ты домой", - він
мовляв,
"Да лицо своё умой", - він
мовляв,
"А не то как налечу", - він
мовляв,
"Растопчу и проглочу", - він мовляв.
Я по вулицях борснувся
підтюпцем,
Втік до водомийника кінець
кінцем.
Милом мивсь, цеберком грюкав,
Як ударник п'ятиріччя.
І багнюку, і гівнюку
Відокремив від обличчя.
Тої ж миті капелюх
Сів на мене проміж вух,
А за ним цукерок купа:
"З'їж мене, малеча любо!"
А за ними сала шмат:
"Поласуй мене, мій брат!"
Ось і зошит повернувся,
Ось і коник без візка,
І абетка з інглиш мовой
Станцювали гопака.
Шанобливий водомийник,
Славнозвісний шкіромий,
Водомийників керівник
І мочалок ланковий
Закружляв мене у танку
І, кохаючись, мовляв:
"Ти тепер мені приязний,
Ти тепер мені люб'язний,
Тож нарешті ти, бруднеча,
Шкіромия вшанував!"
Треба, треба, треба митись
Вдень і ввечері - то ж ба!
Неохайним сажотрусам
Ой ганьба, ганьба, ганьба!
Хай живе рушниченько
пухкенький
і мило духмяне, мов ненька,
і кістковий гребінь,
і голярський камінь!
Тож мийся, підмийся, голись!
Пірнай, виринай, не барись!
У лазні, ставку, на болоті,
В Гнилім Тикичу,
що в Кам. Броді,
В Криму і в Карпатах
Усюди й завжди
Вкраїні хвала - і воді!

Переклад з рос. Олександра Тарасенка,
серпень 1993 р.

спасибо Сонечке Вейлиной за находку)