May 21st, 2015

Происходящее

От Китая мы берем теперь очень важное - антиколониальный смысл противостояния с Западом. У нас он был, но потерялся с брежневской "великодержавностью". Смысл празднования Дня Победы со временем станет именно таким, антиколониальным. "Мы признаем в вас силу и берем от вас хорошее, но вы ребята в пробковых шлемах и мы не ваши друзья".
Это вызвано тем, что было понято - как бы не шли дела и в какую сторону, с айфонами или без, тихой ли сапой или переворотом - но все кончится превращением нас в "Запад", сиречь - в "Украину". Оттого, что это легче, оттого, что если мальчика не воспитывать специально, то он останется девочкой на всю жизнь. "Масса" стихийно рождает "Украину", это было наконец понято.
Китайцы показали, что этому можно противопостовлять не "фашизм", "бонапартизм", "национализм", не "коммунизм", это все пало и рассыпалось, а антиколониализм. В нем правда, прагматизм и идейность, чего же лучше?

Настоящие уральские маньяки

"На трассе Пермь-Екатеринбург убит водитель.
«Я ехала с мамой на машине домой. На трассе как обычно пробки, и мужчина на синей иномарке решил схитрить. Он свернул на обочину и поехал довольно быстро! Так как на улице дождь, он обрызгал серебристую иномарку, а у пассажира серебристой машины было открыто окно. Грязь попала внутрь машины и на пассажиров. Водитель синей машины не остановился хотя бы извиниться!
Но дело всё в том что, серебристая машина свернула тоже на обочину и догнала синюю машину! И под предлогом поговорить выманил водителя из машины, он был один, а в серебристой машине сидело четыре человека! Когда водитель синей машины вышел, то и вышли пассажиры серебристой машины! Они достали из багажника биты и начали избивать водителя из синей машины вчетвером! Даже когда он упал, они не остановились, а продолжили избивать его ногами! Затем они сели в машину и поехали как ни в чём не бывало!»

---------
Никак к этому не привыкну, хотя уже тридцать лет как с Вятки.

Факт, попытка объяснения, издержки

ФАКТ
Подрабинек:
"...Однажды меня попросила о встрече активистка еврейского движения за выезд Ида Нудель. Она и ее друзья хотели помочь Рабочей комиссии в ее гуманитарной деятельности. Я сразу очень обрадовался: в кругу Иды Нудель было много людей и всем можно было доверять. Мы встретились дома у Вити Елистратова, еврейского отказника и переводчика группы «Хельсинки». Я подробно рассказал, как и что мы делаем, какие возникают проблемы, как их решать. Наконец дошли до главного – сколько людей они смогут опекать. Ида ответила, что человек десять они смогли бы взять, и я чуть не подпрыгнул на стуле от радости. Это была бы очень солидная поддержка. Однако я рано радовался. Как только я начал прикидывать, кого бы из самых нуждающихся передать под опеку Иде Нудель и ее друзьям, она огорошила меня странной просьбой:
– Мы хотели бы помогать евреям.
– Я понимаю, но у нас, к сожалению, нет такой информации, – ответил я, на самом деле еще не понимая, что это не пожелание, а условие – мы не делаем среди политзаключенных различий по национальности. Мы правда в большинстве случаев даже не знаем их национальностей. В нашей анкете нет такой графы. Больше того, мы не придаем значения даже их идеологической принадлежности. Если человек признан узником совести и включен в списки политзаключенных, то мы помогаем ему независимо от любых других обстоятельств.
Увы, все мое красноречие пропало даром. Ида Нудель была непоколебима. Они будут помогать только евреям. На том мы и расстались".


ПОПЫТКА ОБЪЯСНЕНИЯ
Пелевин
"Мы, евреи, ко всем людям относимся хорошо. Но друг к другу мы относимся чуть лучше, чем к другим – а учитывая, что эти другие много раз пытались сжить нас со свету, это вполне объяснимо и простительно. Некоторые называют это круговой порукой. Мама, я не могу. Получается, круговая порука – это когда у вас нет национальной традиции собираться толпой вокруг любого талантливого соплеменника и бить его колами, пока он не сдохнет в пыли под забором, чтобы вокруг снова остались одни пьяные урядники, лопухи и свиньи.
Некоторые представители других народов как бы говорят – раз мы так поступаем со своими лучшими сынами, вы тоже должны так делать со своими, иначе это нечестно и дает вам односторонние конкурентные преимущества. Что я могу сказать? Если б мы слушали таких советов, мы вряд ли дожили бы до Сочинской олимпиады".


ИЗДЕРЖКИ
Бенедикт Сарнов:
«Когда в начале 60-х я работал в «Литературной газете», с этой статистикой мне приходилось сталкиваться чуть ли не ежедневно.
– Ну, Бенедикт Михайлович, – нарочито скучающим тоном, бывало, говорил мне верстающий очередной номер наш ответственный секретарь Олег Прудков. – Ну сколько можно об одном и том же... Опять у вас на полосе одни евреи...
– Какие евреи? Где? – вскидывался я.
– Ну вот, поглядите: Гринберг... А рядом – Исбах... Да еще у Булата в плане стихи Шефнера...
– Шефнер не еврей, – огрызался я.
– Ну, хорошо... Ну, допустим, не еврей, – улыбался Олег. И в этой его иронической усмешке я ясно читал, что такое допущение дается ему с большим трудом. – Но не можем же мы рядом со стихами Шефнера напечатать его метрику

...Ходила эпиграмма Безыменского:
"А входил в обойму кто ?
Лев Кассиль, Маршак, Барто.
Шел в издательстве косяк:
А. Барто, Кассиль, Маршак.
Создавали этот стиль -
С. Маршак, Барто, Кассиль»

...Собрались мы как-то в Малеевке, в большой комнате старого — еще деревянного — коттеджа. Сидели допоздна, рассказывали какие-то истории. И вдруг Саша наклонился к уху тогдашнего моего дружка и соавтора Стасика Рассадина и сказал:
— Обрати внимание, нас здесь человек, наверно, тридцать?
— Да, не меньше, — согласился Стасик.
— И из всех тридцати только мы двое с тобой русские. Все остальные — евреи.
...Вот эту историю я и рассказал тогда Тамаре. … Тамара ушла обратно, на свой пляж, где ее ждала своя компания. И тут старик Тышлер, не проронивший в продолжение всего этого разговора ни единого слова, и произнес ту свою, до глубины души поразившую меня фразу:
— Такие разговоры, — сказал он, — не следует вести с неевреями. Даже с евреями, у которых есть хотя бы четверть нееврейской крови, я не стал бы заводить такие разговоры"

"Глобальная солидарность потерпевших"

А.С. Панарин Стратегическая нестабильность ХХI века (2003)
"...Не лучше обстоит дело с другой разновидностью стыдливого прагматизма — националистической. Националистическая позиция в глобальную эпоху по определению не адекватна. Если она представлена правыми традиционалистами, она диктует политику самоизоляции и самооглушения спешно сконструированными мифами, в которые в глубине души никто не верит. Если же она представлена теми элитами, которые, подобно современной украинской, рассчитывают на помощь Запада, ее национализм очень быстро вырождается в попрошайничанье в обмен на геополитическую услужливость и беспринципность.

Даже великодержавный национализм типа индийского лишен настоящего горизонта: убедительной альтернативы западным оппонентам он предложить не в состоянии и в ответ на идеологический вызов Запада использует здравый смысл. Постулаты здравого смысла — о том, что мир должен сохранять разнообразие, что лучше рассчитывать на себя и собственные силы, чем на гарантии и покровительство, предоставляемые другими, что у нашего народа существуют свои ценности, которыми он дорожит, — сами по себе бесспорные, но стратегического значения не имеют. Базой стратегических подходов является мышление, обладающее по меньшей мере тремя характеристиками.

Во-первых, оно должно обладать мобилизующей силой, то есть включать значимую ценностную компоненту. Во-вторых, вынашиваемые им проекты должны быть конкурентоспособными на нынешнем открытом рынке мироустроительных идей — без этого не удастся ни привлечь действительно авторитетных аналитиков, ни устоять перед напором манипулятивных технологий противника. В-третьих, оно должно обладать значительным солидаристским потенциалом — иметь конструктивные предложения, адресованные потенциальным союзникам и партнерам.

С этих позиций надо оценить стратегические перспективы так называемого цивилизационного подхода. Он выгодно отличается от узкомежнационалистического осознанной опорой на великую (надэтническую) письменную традицию соответствующего типа — индобуддийскую, конфуцианско-буддийскую, мусульманскую или православную. Вместо изолированных национальных монад, которые рискуют заблудиться и потеряться в современном высокосложном мире, здесь на первый план выступают грандиозные синтетические конструкции, сплавленные воедино единой нормативной системой и единой верой.

Сегодня все они подвергаются натиску этносепаратизма, опирающегося на заинтересованные западные силы и на идеологию прав народов на самоопределение. Характерно, что в этом противостоянии цивилизационного империализма и этнического автономизма идеологически неуютно чувствуют себя обе стороны. Сторонники этносуверенитетов, раскалывающие великие суперэтические образования, судя по всему, выполняют чужую работу: те государства, которые образуются в результате их усилий, заведомо не могут рассчитывать на подлинную самостоятельность: их удел — стать вассалами крупных держав Запада и служить доктрине однополярного мира, в котором центральная «звезда» окружена послушными сателлитами. Идеология этнонационализма откровенно архаична по меркам всех "великих учений" современности — и старого, марксистского, с его приматом "классового подхода", и нового, либерального, с его приматом "прав человека".

Однако и оппонирующий этносепаратизму цивилизационный подход в своем потенциале стратегического противостояния американскому гегемонизму и глобализму имеет несомненные изъяны. Главный из них — умозрительность. Националистические эмоции, несмотря на весь их примитивизм, отличаются всеми показателями "натурального продукта": за ним пассионарная спонтанность националистической обидчивости, самолюбия, самоутверждения. Напротив, за суперэтническими синтезами как целью цивилизационного стратегического проекта слишком явно просматриваются интеллектуальные разработки профессионалов-гуманитариев. К тому же во многом и взяты они на Западе: у Тойнби, создавшего беллетризованную мировую историю, где персонажами выступают «цивилизации-религии», у Хантингтона, провозгласившего эру "конфликта цивилизаций". Стратеги цивилизационного подхода, прежде чем воодушевляться прошлым собственных цивилизаций, побывали в учениках у западных интеллектуалов, пресытившихся униформизмом массовой культуры. Печать эпигонства стоит на них и обесценивает их усилия.

По своей глубинной сути и логике развертывания — это мировая гражданская война сильных со слабыми, богатых с бедными, привилегированных с теми, кого намеренно лишают всего. Логика ответа на этот вызов никак не умещается в рамки концепции цивилизационного плюрализма и "конфликта цивилизаций". Если те, кто уже оказался сегодня и окажется завтра жертвой империалистического нападения со стороны новых огораживателей мирового пространства, станут всерьез руководствоваться критериями "цивилизационного плюрализма", они роковым образом ослабят свой солидаристский потенциал.

Да и на конкурсе современных мировых идей заведомо проиграют те, кто ограничивает свой горизонт заботами о «своей» цивилизации. Ставкой новейшего мирового противоборства является вся планета как среда жизни и кладовая ресурсов. Поэтому и стратегический ответ на вызов глобального агрессора должен предусматривать глобальную солидарность потерпевших. Со стороны агрессора им уже навязывается определенная идентификация, заведомо не считающаяся с «цивилизационными» различиями".

День вышиванки



Андрей Савельев "Расология и политическая антропология":
"...В современном Китае национальная иерархия стабильна, конечно же, за счет подавляющего численного преобладания ханьцев. Но есть и другой признак — ханьцы подчеркнуто отделены от своего прошлого в повседневной жизни. Если меньшинства появляются на телеэкранах в ярких традиционных одеждах, то ханьцы повсеместно облачены в строгие европейские костюмы, как бы демонстрируя, что именно они контролируют современность. С древностью государствообразующую нацию связывает не внешняя этнографическая пестрота (в русских условиях — не балалайка и гармошка), а дух нации в строгом прагматичном облачении занятых делом людей. Меньшинства же, своим многообразием и повсеместной демонстрацией привязанности к древности, легитимируют пространство империи".

Как загоняли в газенваген

Яков Кедми "Безнадежные войны"
(О введении нового прядка выдачи виз на историческую родину, дабы евреи на пути к ней не разбегались, 1989 год):

"На следующий день утром мы собрались в посольстве. Время близилось к девяти часам, когда обычно начинается прием посетителей. Как обычно, я вышел из посольства и прошел вдоль очереди, разглядывая людей, которые ждали начала приема. Я смотрел на лица людей и в их глаза и сказал себе: вы еще не знаете и не сознаете, но судьба уже разделила вас на тех, кто поедет в Америку, в Нью-Йорк и Лос-Анджелес, и на тех, кому придется ехать в Израиль и оказаться вопреки планам в Кирьят-Малахи или Тель-Авиве.
В девять часов людей впустили во двор посольства, собрав для получения разъяснений. Там было больше пятисот человек. Я взял в руки мегафон и сделал шаг вперед. Наступила полная тишина. Еще раз я прошел взглядом по сотням пар глаз, я видел на лицах лишь безмятежность и любопытство. Еще минута, и сказанные мной слова изменят жизненные планы большинства из них. Шаг, который я задумал и собираюсь сделать, самым радикальным образом перевернет судьбы сотен тысяч человек. Редки моменты, когда человек является свидетелем поворотного момента в истории своего народа и своими действиями он влияет на ход истории государства Израиль. Мысль, что таким образом я определяю их судьбу, меня не беспокоила.

Немного замедленно, спокойно, четко и ясно, как я привык говорить, тихим, уверенным тоном, который обезоруживает слушающих, лишает желания сопротивляться, спорить и возражать, я объявил и пояснил присутствующим детали нового порядка выдачи виз. Тем же тоном я спросил, есть ли вопросы. Их было несколько, заданных неуверенно, без каких-либо попыток возразить. Я ответил коротко и четко. Люди выслушали в полном молчании. Я видел по их глазам, что они в целом поняли значение сказанного, что повергло их в шок, еще с трудом они могли переварить услышанное, но у них не было готовности или способности сопротивляться. Царила абсолютная тишина. Я повернулся к сотрудникам и отдал распоряжение начать прием посетителей. Ранее, тем же утром я сказал сотрудникам, что, если мы выдержим с нашим планом в первый день, это обеспечит нам 70 % успеха, а если еще два или три дня, то все сто: «отсев» прекратится, и все поедут в Израиль. Все произошло в точности, как я планировал и предполагал. Люди тихо и точно выполняли все наши указания. Никто не пытался увильнуть или спорить. Послушание стада, психологическое давление, советское воспитание, врожденная покорность и готовность выполнять приказы, отданные в нужной форме и нужным тоном, – все это играло нам на руку. ... Можно было обойти созданный нами порядок тысячью способами. Не хватало одного: дерзости и способности свернуть с предписанной им дороги. Выйти из стада хоть на шаг, вправо или влево.

Все, кто поддерживал и одобрял «отсев», опростоволосились. Они утверждали, что, если не будет возможности выезда в Штаты, евреи останутся в Советском Союзе и не поедут в Израиль. На это я всегда отвечал, что евреи, прежде всего, хотят выехать, они выедут куда угодно, даже в Израиль, если не будет другого выбора. Если выбор будет между Израилем и Москвой, они всегда предпочтут Израиль. Если дать им возможность эмигрировать в Цюрих, Женеву или Париж, они предпочтут их Нью-Йорку. Но если выбор будет между Красноярском и Петах-Тиквой, они предпочтут Петах-Тикву. Тем, кто видел Советский Союз в то время, с пустыми полками в магазинах, с разваливающейся экономикой и обществом, нарастающей преступностью, всеобщим замешательством, нестабильностью, неуверенностью, отсутствием личной безопасности, было ясно, что эти люди будут готовы бежать куда угодно, потому что страна, в которой они жили, рушится у них под ногами.
Это был верно выбранный момент, чтобы направить всех этих людей в нужном нам направлении. Если бы мы упустили его, этого бы не произошло. Из сотен тысяч выехавших евреев только единицы поехали бы в Израиль".
-----------
Черт побери - а не работали ли загоняльщики в паре с московскими журналистами, нагонявшими страсти о "неизбежных погромах"? Не было ли общество "Память" с ними в доле?

Расклад в десяти пунктах

Интересное будет лето

"Мало того что украинские евробонды выпущены по английскому праву и проданы через ирландскую биржу, так и с формальной точки зрения они принадлежат специальным британским трастовым компаниям, которые получают от Киева деньги, выплачивают их держателям облигаций и ведут всю юридическую работу по обслуживанию этого финансового инструмента. Это очень умная схема, выверенная на тысячах выпусков облигаций за несколько сотен лет работы Лондона как современного финансового центра.
...Конечно, западные фонды могут отказаться от выплат "по доброй воле", но рассчитывать на добрую волю, например, фонда Марка Мёбиуса, который является "кошельком" той части американской элиты, которая ненавидит клан Клинтонов, будет очень сложно.

...С точки зрения мировой финансовой практики Силуанов поступил даже не жестко, а жестоко — на грани садизма. Дело в том, что обычно такие переговоры с кредиторами страны на пороге дефолта ведут в максимальной тишине для того, чтобы иметь возможность "продавить" хорошие условия в индивидуальных переговорах с каждым из кредиторов, никому из которых не хочется быть лохом и списывать больше, чем списали другие. Силуанов нарушил и растоптал джентльменский принцип неразглашения и вскрыл не только факт переговоров с Россией, но и четко обозначил, что списания не будет. Тем самым он поставил всех остальных кредиторов Украины в неудобное положение. У них есть выбор: или публично признать, что они лохи и списывают долги по политическим причинам (на этом месте карьеры руководителей фондов — держателей украинских облигаций можно смело спускать в унитаз) или требовать полной выплаты долгов по примеру российского Минфина."

...Если не случится чудо, Украину ждет дефолт. А дефолт означает, что денег от МВФ не будет, и что любые валютные активы украинского государства вне Украины (в том числе, финансовая помощь от стран и правительств Запада) будут подвергаться судебной "заморозке". Самое главное — без внешних финансовых вливаний гривну ждет увлекательное путешествие по дорожке, протоптанной зимбабвийским долларом, на самое дно мировой экономики. Курс превратит пенсии и зарплаты в пыль, а банковские счета — в ненужный атавизм былого счастья. Импорт станет действительно золотым, а жизнь — невероятно дорогой. Возможно, киевскому режиму захочется срочно повоевать, чтобы отвлечь население от грустных мыслей, но такая попытка закончится быстро и бесславно".
Отсюда
----------
Один вывод из прочитанного: начнут воевать или АЭС взорвут селюки. А чудо не случится, слишком карма плохая.

Еще о символике одежды

ОЛЕСЬ БУЗИНА ПРО ПАРАД ВЫШИВАНОК (2013)
"Одежда – это не просто тряпка, которой прикрывают срам. Это символическое отражение состояния общества. Переодев Россию в европейские камзолы, Петр Первый дал понять, что его страна перенимает западные технологии и проводит модернизацию. Комиссары 20-х выбрали кожанки – униформу летчиков и автомобилистов – самых передовых и технически насыщенных частей тогдашней армии. «Мы – техники. Мы – устремлены в БУДУЩЕЕ!» -- говорил этот выбор. От комиссарской кожанки до скафандра Гагарина – прямой путь. Вернув погоны, Сталин просигнализировал миру, что его Красная Империя не только не хуже царской, но и в определенной степени – ее НАСЛЕДНИЦА.
О чем говорит «парад» вышиванок? О том, что Украина окончательно превратилась в ХУТОР. Будущего у нее нет. Она уходит в прошлое. Впрочем, чего ожидать от державы, чей гимн начинается со слов: «Ще не вмерли», чей ПРОРОК осчастливил свой народ словами: «Погибнеш, згинеш, Україно, не стане знаку на землі» и чей «отец самостийности» (Михновский) повесился на яблоне в Киеве?"