March 26th, 2015

До степеней известных

Прочтите програмный стих Дм.Быкова, он любопытен.
Вся русская история и «русская идея» отрицается, как путь ведущий к событиям прошлого года:

«…ложится зловонная тень
На восемь веков предыдущих…

Историю русскую, выскажем вслух,
Венчает не птица, а крыса.
Так дух нибелунгов и Шиллера дух
Когда-то нацизмом накрылся.
И фюрером кончился Дюрер,
И Лютер от этого умер

…У нации тоже случается рак —
Языков, Самарин, Попов, Хомяков
Не их ли ветвистые фразы
Пустили в него метастазы?"

Речь, разумеется не о существе (бред), а о том, что «теперь то уж точно «Запад» ЗАСТАВИТ Россию так думать. Теперь то уж точно».
И поэт согласен с такой лоботомией а-ля послевоенная Германия, и даже первый о ней поет.

Восточноевропейское

Ян Гросс «Соседи. История уничтожения еврейского местечка»

"VII—41 г. утром в городок прибыли 8 гестаповцев, которые провели совещание с представителями властей города. На вопрос гестаповцев, каковы их намерения в отношении евреев, все единодушно ответили, что нужно всех перебить. На предложение немцев оставить по одной еврейской семье, владеющей каким-либо ремеслом, присутствовавший на совещании столяр Шлезиньский Бронеслав ответил: „У нас есть свои мастера, мы должны убить всех евреев, никто из них не должен остаться в живых“. Бургомистр Кароляк и все остальные были согласны с его словами. Решено было всех евреев собрать в одном месте и сжечь. Для этой цели Шлезиньский отдал свой собственный овин, находившийся неподалеку от города.

Когда осенью 1998 года меня попросили написать эссе в памятную книгу по случаю юбилея профессора Томаша Стшембоша, я решил описать на примере Едвабне, как соседи-поляки измывались над жившими в городе евреями. Но тогда еще до меня не дошло, что в заключение целой серии убийств и жестокостей, совершенных в этот день, всех оставшихся в живых евреев просто сожгли. Мне понадобилось четыре года, чтобы осознать, что именно сказал Васерштайн. Только просматривая материал, отснятый Агнешкой Арнольд для документального фильма «Где мой старший брат Каин?» (а конкретно — наткнувшись на беседу перед камерой с дочерью хозяина овина, в котором соседи-поляки сожгли в июле 1941 года едвабненских евреев), я понял, что там произошло. И как обычно бывает, когда спадет с глаз завеса, — как только мы осознаем, что случилось то, что до сих пор нельзя было себе представить, — оказалось, что вся история прекрасно документирована, что свидетели живы до сих пор, что память об этом преступлении сохранилась в Едвабне на протяжении жизни нескольких поколений".

-------
Любопытна эта Восточная Европа сознанием себя всегдашней жертвою, но никогда - палачом.
Четыре года до поляка доходило, что этакое может быть.

Не может оскорбить и заинтересовать



Майк Дэвис о книгах Эллроя:
"…В его смоляной черноте не осталось никакого света, который мог бы отбросить тень, так что зло становится простой криминологической тривиальностью. Результат начинает сильно напоминать моральную текстуру эпохи Рейгана — Буша: перенасыщенность коррупцией, которая уже не может оскорбить или даже просто заинтересовать".

Обыкновенный чемоданишко

Ольге Ивинской иностранцы возили за "Живаго" деньги чемоданами (800 тыс. старыми за раз), Пастернак был очень рад, купил на эти деньги машину сыну, и посадили Ивинскую через два месяца после смерти поэта за очередной контрабандный чемодан, т.е. и самого Пастернака могли взять НА ЧЕМОДАНЕ как Ручечника.
"... и это пальтецо",
и этот чемоданишко.
...И как Рокотова бы расстреляли.
Вот это бы были "гонения", а так просто сильно поругали.

(жена, Зинаида Пастернак. Воспоминания:
"Эти последние три года я жила в полном неведении относительно его материальных дел и не знала, верить или не верить ... Я говорила ему: «Я не хочу ничего незаконного, и если ты отказался от этих заграничных денег, то нужно быть верным своему слову, наша жизнь на пороге смерти должна быть чиста…»).