January 16th, 2015

Узнаваемо

А.Н.Лесков "Жизнь Николая Лескова":

(1849 год) "...Положительным “откровением” явился для него уклад общественной жизни, умственный пульс, культура этого, в те годы еще во многом украино-польского Киева. ...Грустью напоены его строки о когда-то таком “милом городе”:
“Чудный, странный, невероятный и во многих отношениях невозможный этот живописный златоверхий Киев — сия “мати городов русских”. Город непомернейшей дороговизны среди богатейшей природы и плодороднейшего края; город университетский, но содержащий такой низкий уровень общественного образования, что люди, очутившиеся там из Тулы, Орла, Курска или Воронежа, поражаются мудростью общественной жизни и многостороннею неразвитостью местного населения; город на судоходной реке, в центре свеклосахарного производства, но без сколько-нибудь значительного судоходства и почти без всякой торговли; город с стотысячным почти населением, разбросанным на тридцативерстном пространстве, но без всяких дешевых общественных средств сообщения и без воды, — таки буквально без воды над Днепром! Водопроводов, которыми обладает не только плохой из губернских городов Орел, но даже уездный город Муром, в Киеве нет… для Киева это еще “азиатская роскошь”, ему нужнее европейские монументы!” Тут же говорится, что при приезде в Киев 31 июля 1857 года Александра II на вопрос его, чего недостает Киеву, городской голова скорбно доложил: “триумфальных ворот!”
... К девяностым годам Лесков выносит своему прежнему любимцу завершительный приговор: "Киев всегда останется глупее, а это для известного рода положений - удобство".


(Лесков приводит сцену в киевском театре. Финал малороссийской пьесы: "...“мовчи, бо скорбь велыка!” И после этих слов настала пауза, и театр замер, а потом из райка кто-то рыдающим голосом крикнул: “Эге! Це не ваш Шекспыр!” И мнение о Шекспире было понижено до бесконечности” )

Узнаваемо

Лесков:
“И мне стал припоминаться целый рой более или менее замечательных историй и историек, которые издавна живут в той или другой из русских местностей и постоянно передаются из уст в уста от одного человека другому. Большинство из них пользуется репутацией самых достоверных событий… ...В устных преданиях или даже в сочинениях этого рода (допустим, что есть чистейшие сочинения) всегда сильно и ярко обозначается настроение умов, вкусов и фантазии людей данного времени и данной местности. А что это действительно так, в том меня достаточно убеждают записи, сделанные мною во время моих скитаний по разным местам моего отечества. Так, например, в преданиях (или, пожалуй, в вымыслах) малороссийских всегда преобладает характер героический напоминающий сродство здешней фантазии с вымыслами польских сочинителей апокрифов о “пане Коханку”, а в истории великорусских и особенно столичных, петербургских — больше сказывается находчивость, бойкость и тонкость плутовского пошиба. Очевидно, фантазия людей данной местности выражает их настроение…”

Узнаваемо

Николай Калягин "Чтения о русской поэзии. Чтение десятое":
"...А ведь был и у Белинского шанс взглянуть со стороны на свою, с позволения сказать, творческую деятельность. Нашелся и на него свой критик, свой «мститель суровый», ясно показавший Белинскому, чего он на самом деле стоит! В год смерти Языкова (1846) впервые выступает в печати молодой критик Валериан Майков, брат известного нашего поэта. Начинает он с того, что пристально всматривается в творчество Белинского — и обнаруживает странные вещи. В статьях Белинского вообще нет аргументации, они бездоказательны, этот автор просто гипнотизирует читателя потоком слов, просто глушит людей своим площадным красноречием и тащит за собой, куда там ему потребуется. Майков с удивительной ясностью показывает, что деятельность Белинского вредна, что результаты ее будут опустошительны для русской литературы. Во­первых, «мы не будем иметь никакого понятия о вопросах, решенных нашим диктатором, а будем только опасаться проговориться по этому поводу в чем­нибудь таком, что противоречит его приговору». Во­вторых, нас ожидает в ближайшем будущем засилье «безо­бразных доктрин, развитых из его же мыслей его же поклонниками». Пророчество, в сущности...

...В этом­ то и состоит «ужасная разница» между нормальным человеком, каким был, при всех своих увлечениях и заблуждениях, Языков, и нормальным революционным демократом. Вы можете себе представить такого Белинского, который сумел бы однажды приостановить бег своего тупого и бурного пера, который сумел бы на минуту задуматься: «Как знать? Может быть, Майков и прав в рассуждении меня?» Ну, правильно. Это был бы уже не Белинский... Искренне надеюсь, что на наших чтениях мне не придется больше вспоминать про «этого всеблаженного человека, обладавшего таким удивительным спокойствием совести» (один из множества убийственных отзывов Достоевского о Белинском, каковых академическая наша наука, называющая Достоевского и Белинского одинаково «классиками русской литературы», предпочитает не замечать)".

----
Писатель Дмитрий Быков и имя им легион.