October 1st, 2014

Фултонская речь

Собрались два англосакса и наворожили, что "Европа-то разъединена! Железным занавесом, который протянулся от Штеттина!.. Кажется, Миттеран однажды заявил, что он так любит Германию, что предпочитает иметь их две, а не одну. Вот так же и англосаксы про Европу. Черчилль выступил в тот момент, когда ту же Германию еще можно было сохранить единой (мы хотели, Сталин хотел), и первые создали НАТО.
Все лежало перед глазами, но мы не видели, нужны были "большие события", Украина, текущая роль Вашингтона, что б можно было переосмыслить даже такие константы как Фултонская речь и "железный занавес по вине Советов".

Могут и не прийти

Вчера ночью, после картинки с харьковскими орангутангами посмотрел кусок сериала "20 декабря" (1981 год, сценарий Юлиана Семенова) про революцию. Говорит Ленин: "Мы делаем то, что неминуемо бы делала любая власть - наводим порядок, боремся с голодом и бандитизмом в городах".
"Наводим порядок", "То же, что любая власть" - еще недавно воспринял бы такое как единственно возможное: "Начинается хаос, приходит любая власть и наводит порядок".

Но после Сомали, Ирака, Ливии, и, особенно событий в соседней Украине - это вовсе не факт, что кто-то в конце концов ПРИХОДИТ, может и НЕ ПРИЙТИ. Открытие новейшего времени: в 18 веке "воспользовались бы соседи" и "захватили", а сейчас и этого нет. Себе дороже, самого захватят если сунешься. Просто Дикое поле форева и "Безумному Максу слава!"

Оговорочка по Фрейду

В жизни так к книгам не относился, но как-то само-собой вышло, что я стал использовать как подставку под стакан (с чаем) книгу Фукуямы "Конец истории и последний человек". Вот, уже и прилипать стакан стал, обратил внимание.
Причем, опять же само-собой ставлю так, чтобы выглядывало "Куяма".
Практически "К хуям тебя, Хуяма".
Вот и сомневайся потом в таких вещах у Фрейда.

Три дня в мае

Панцов "Дэн Сяопин":

"...После заседания тут же поспешили позвонить Дэну. И тот потребовал всех к себе на следующее утро, 17 мая.
Это было решающее собрание. Чжао Цзыяна поддержал только Ху Цили. Раздраженный Дэн повторил по поводу студентов все, что уже неоднократно высказывал, добавив, что их цель — «установить буржуазную республику западного образца», но «если миллиард людей прыгнет в многопартийные выборы, мы погрузимся в хаос типа „всеобщей гражданской войны“, которую наблюдали во время культурной революции». ...Долго и мучительно размышляя об этом, я пришел к выводу, что нам следует ввести в город Народно-освободительную армию, объявив в Пекине военное положение. Цель военного положения — раз и навсегда подавить беспорядки и быстро вернуться к нормальной жизни»

...Понимая, что его карьера закончена, Чжао Цзыян открыто выступил на стороне студентов. Рано утром 19 мая на микроавтобусе он приехал на Тяньаньмэнь, чтобы встретиться с голодавшими. Чжао через небольшой мегафон обратился к студентам. Выглядел он усталым, и в его голосе звучало сострадание: «Мы пришли слишком поздно, простите, простите. Вы имели право критиковать нас». Он умолял студентов закончить голодовку, обещая решить все проблемы — возможно, не сразу, но постепенно. Увы, он знал, что не в силах этого сделать. Многие в толпе расплакались и в конце речи даже зааплодировали. Дэн, который видел всё по телевизору (встреча Чжао транслировалась), просто не мог совладать со своим раздражением. Вызвав Ян Шанкуня, он спросил его: «Ты слышал, что он говорил? У него по лицу текли слезы (на самом деле Чжао не плакал, и почему Дэн так сказал, неизвестно. ). Он изо всех сил пытался изобразить из себя жертву… С ним покончено».

...20 мая в десять часов утра в городских районах Пекина было введено военное положение. Его объявил Ли Пэн. К 26 мая к городу было переброшено 400 тысяч солдат из всех военных округов страны. Студенты и сочувствующие им люди, как могли, выражали возмущение. Везде слышались крики: «Долой марионетку Ли Пэна! Дэн Сяопин — уходи!" На площади Тяньаньмэнь собралось не менее трехсот тысяч человек. А в разных районах горожане стали возводить баррикады, чтобы не дать возможности армейским частям войти в Пекин. События неумолимо понеслись к кровавой развязке.

...к концу мая их осталось от семи до десяти тысяч. Именно они и оказались один на один с армией в ночь на 4 июня.
Войска все-таки ворвались в город, невзирая на баррикады. На подступах к Тяньаньмэнь во второй половине дня 3 июня произошли кровавые столкновения. Танки прокладывали дорогу солдатам, врезаясь в толпы людей, военнослужащие стреляли на поражение. В ответ разъяренные люди забрасывали боевые машины бутылками с горючей смесью и линчевали отдельных солдат и офицеров, если те отставали от колонн. Улицы и проспекты, ведущие к площади, окрасились кровью, везде лежали тела погибших, стонали раненые, дымились подожженные грузовики и бронетранспортеры. Но защитникам площади пришлось отступить. К половине второго ночи 4 июня войска прорвались к Тяньаньмэнь и окружили ее. В течение трех с лишним часов через громкоговорители студентам монотонно повторяли приказ: немедленно очистить площадь. Большинство ее покинуло к пяти часам утра. Но несколько сотен осталось. Они тесно прижались друг к другу в центре площади у памятника героям революции и стали петь «Интернационал», однако через 40 минут и их вынудили уйти, выдавив танками. Размазывая по щекам слезы, студенты что есть силы кричали солдатам: «Фашисты! Долой фашизм! Бандиты! Бандиты!» Но солдаты их не тронули, только разрушили палаточный городок и снесли статую Богини демократии, после чего заняли всю площадь".