September 3rd, 2014

К вопросу о провокации

Министр внутренних дел Кочубей - императору Александру о результатах создания Сперанским Министерства полиции в 1810 году с его "особой канцелярией":
«Город закипел шпионами всякого рода: тут были и иностранные, и русские шпионы, состоявшие на жалованьи, шпионы добровольные; практиковалось постоянное переодевание полицейских офицеров; уверяют, даже сам министр прибегал к переодеванию. Эти агенты не ограничивались тем, что собирали известия и доставляли правительству возможность предупреждения преступления; они старались возбуждать преступления и подозрения. Они входили в доверенность к лицам разных слоёв общества, выражали неудовольствие на Ваше Величество, порицая правительственные мероприятия, прибегали к выдумкам, чтобы вызвать откровенность со стороны этих лиц или услышать от них жалобы. Всему этому давалось потом направление сообразно видам лиц, руководивших этим делом»

Т.е. "полицейская провокация" это не русский эксклюзив. С самого начала это очевидное подражание выдумке французской полиции, Савари, мы лишь со временем довели ее до величайшего размаха (Азеф, диссидентское движение).
Потому что (Розанов, в связи с «делом Азефа):
"Весь ум русских, «себе на уме» русских, вся их способность к многолетнему притворству, к спокойной игре среди огромного азарта, наконец, их закаленная в «рабской истории» имморальность, - все это выступило вперед и сплело чудовищный узор «провокации». «Поскобли русского и увидишь татарина», - сказал, кажется, Наполеон. Но эту мысль можно прочесть и в обратном порядке: «Возьмите монгола, жестокого и хитрого, и отточите ум его всем просвещением Запада – и вы получите русского».
Ум, душа – циничны; способности, средства – изощренны".

Максимилиан Волошин

На дне преисподней
Памяти А. Блока и Н. Гумилева

"С каждым днем все диче и все глуше
Мертвенная цепенеет ночь.
Смрадный ветр, как свечи, жизни тушит:
Ни позвать, ни крикнуть, ни помочь.

Темен жребий русского поэта:
Неисповедимый рок ведет
Пушкина под дуло пистолета,
Достоевского на эшафот.

Может быть, такой же жребий выну,
Горькая детоубийца,— Русь!
И на дне твоих подвалов сгину,
Иль в кровавой луже поскользнусь,—
Но твоей Голгофы не покину,
От твоих могил не отрекусь.

Доконает голод или злоба,
Но судьбы не изберу иной:
Умирать, так умирать с тобой
И с тобой, как Лазарь, встать из гроба!"
12 января 1922

Западные партнеры в Севастополе

Деникин "Очерки русской смуты":
"Как я уже говорил, с приходом в Севастополь союзники подняли на наших судах свои флаги и заняли их своими командами. Только на трех находившихся в ремонте миноносцах оставались еще русские флаги. ...Союзники ... топили лучшие наши подводные лодки, взрывали цилиндры машин на оставляемых в Севастополе судах, топили и увозили запасы. Было невыразимо больно видеть, как рос синодик остатков русского флота, избегнувших гибели от рук немцев, большевиков и матросской опричнины..."

(Кстати, там же: "Необходимо было кому-нибудь взять на себя охрану андреевского флага и беспризорного русского достояния. Центрами притяжения были только Украинская держава и Добровольческая армия. Первая обосновывала свое право на русское наследство «историческими границами Великой Украины», включающими весь северный черноморский берег, и обещанием германцев передать Украине к ноябрю весь Черноморский флот. Основания Украины к тому времени были настолько одиозны в глазах русской общественности и морского офицерства, что вопрос о подчинении флота был предрешен и не потребовал ни малейшей борьбы").