July 28th, 2014

Пилат и евреи

Есть мнение (не помню чье), что Пилат представлен душкой а евреи взяли всю вину на себя, потому что Евангелия писались для римского мира после иудейского восстания, практически на злобу дня.
Но ведь эта ситуация в том или ином виде повторялась вновь и вновь - значит все так и было, как у Матфея описано. Пилат был благороден, евреи злы.

Николай Моршен

1943
"Смеется тощий итальянец,
Базар гогочет вместе с ним:
Ботинки продал он и ранец
И вопрошает путь на Рим.

При этом ловко кроет матом
«Тедеско», «порко Сталинград»,
А рядом дядько Гриць со сватом
И воз с картошкою стоят.

Из неуклюжей клетки чижик
Свистит о плене и тоске,
И букинист десяток книжек
Раскладывает на мешке.

И рыжий парень в полушубке
Отмеривает чашкой соль,
И женщина у перекупки
Кольцо меняет на фасоль.

Стоять с картошкою наскучив,
Подходит к букинисту сват
И томик с надписью «Ф. Тютчев»
Он выбирает наугад.

И, приподняв усы живые,
С трудом читает то впервые,
Что кто-то подчеркнул до дыр:
«Счастлив, кто посетил сей мир
В его минуты ро-ко-вые...»

Столетний юбилей

"Боснийский кризис до крайности ухудшил отношения между Санкт-Петербургом, с одной стороны, и Берлином и Веной — с другой. Именно после него призрак военной опасности постоянно стал витать над Старым Светом. Не успевал разрешиться один дипломатический скандал, как тут же возникал другой. Однако задумка Вильгельма — показать России, кто хозяин в Европе и что ей не приходится ожидать поддержки от новых союзников, полностью провалилась. В Петербурге сделали прямо противоположный вывод и стали еще более интенсивно укреплять военные и политические связи с Антантой. Действия Вильгельма не оставляли России выбора. Вернее, выбор был: или безусловно подчиниться воли Германии, причем без всякой надежды на компенсацию, или же, напротив, еще больше укрепить союз с Лондоном и Парижем. В России выбрали второе.

...Характерна при этом политика, какую вел официальный Лондон, Сразу же после убийства наследника австрийского престола глава британской дипломатии сэр Грей выразил Вене глубокие сожаления, а затем на долгое время замолчал. Лишь 6 июля на встрече с германским послом в Лондоне Грей намекнул, что Англия не допустит уничтожения Франции, О России не было сказано ни слова. Еще через три дня Г|рей заявил все тому же князю Лихновскому, что Англия не связана какими-либо союзными обязательствами ни с Россией, ни с Францией и сохраняет свободу рук. При этом он излучал оптимизм. Интересно, что и австрийскому послу в Лондоне Грей говорил об ущербе мировой торговли, который может нанести война между четырьмя великими европейскими державами — Австро-Венгрией, Германией, Россией и Францией. О вероятном участии пятой великой державы — Англии — ни слова. Таким образом, у Берлина сложилось стойкое убеждение, что Лондон не будет вмешиваться в балканский конфликт, и это только придавало агрессивности немцам.

...Германия потребовала от России прекратить мобилизацию, но, получив отказ, 1 августа объявила войну Российской империи. Вызывает удивление то, с какой поспешностью это было сделано — вопреки планам военных, которые в качестве первоочередной задачи предусматривали разгром Франции, и отсрочка от вступления в войну России таким образом им была только на руку. Этот ход, думается, диктовался особенностью внутриполитической ситуации в Германии; немецким политикам было куда выгодней заявить сбоим согражданам, что в Европе началась война против отсталого царского самодержавия за торжество демократии, а не затеян новый передел мира в интересах второго рейха".

Шацилло "Первая мировая война"

Хаос

"...Видит, как взметнулся вверх фонтан черной земли, “будто гейзер”. Видит еще один взрыв, еще ближе к нему. Его реакция изумляет его самого:Дикарь в твоей душе заставляет тебя полюбить все это: и нужду, и расточительство, и опасность, и тяжелый труд, и восхитительный хаос. Ты чувствуешь, что, несмотря ни на что, мужчинам нужна именно эта стихия, а вовсе не сидение в удобных креслах с сигаретой и стаканом виски в руках, с газетой или за бестселлером. Не надо притворяться, что эта лакированная поверхность и есть цивилизация и что под этой крахмальной, застегнутой на все пуговицы рубашкой не прячется варвар.
...В фешенебельных ресторанах рядом с солью и перцем на столах обычно ставили стаканчики с таблетками хинина. Солдаты-отпускники часто устраивали разные бесчинства, а в офицерских столовых то и дело вспыхивали потасовки между представителями разных армий. Последнее особенно шокировало Лобанова-Ростовского. Ничего подобного он прежде не видел. Враждовали обычно одни и те же: британцы, сербы и русские дрались с французами, итальянцами и греками. Где-то высоко в горах сбрендивший французский полковник провозгласил собственную карликовую республику, чеканил собственную валюту и выпускал свои почтовые марки".

Про скаканье

"Вий":
"Вдруг поднявшись на ноги, закричал: "Музыкантов! непременно музыкантов!" - и, не дождавшись музыкантов, пустился среди двора на расчищенном месте отплясывать тропака. Он танцевал до тех пор, пока не наступило время полдника, и дворня, обступившая его, как водится в таких случаях, в кружок, наконец плюнула и пошла прочь, сказавши: "Вот это как долго танцует человек!" Наконец философ тут же лег спать, и добрый ушат холодной воды мог только пробудить его к ужину. За ужином он говорил о том, что такое козак и что он не должен бояться ничего на свете".
------
Это может быть не просто скаканье как нам со стороны кажется, это может быть природой заложенное.

(no subject)

"Господи! Вступися за Советы,
Сохрани страну от высших рас,
Потому что все твои заветы
Нарушает Гитлер чаще нас".

(Николай Глазков)

Про апатию остальных

Карамзин "Письма русского путешественника":
"Говорить ли о французской революции? Вы читаете газеты: следственно, происшествия вам известны. Можно ли было ожидать таких сцен в наше время от зефирных французов, которые славились своею любезностию... Не думайте, однако ж, чтобы вся нация участвовала в трагедии, которая играется ныне во Франции. Едва ли сотая часть действует; все другие смотрят, судят, спорят, плачут или смеются, бьют в ладоши или освистывают, как в театре! Те, которым потерять нечего, дерзки, как хищные волки; те, которые всего могут лишиться, робки, как зайцы; одни хотят все отнять, другие хотят спасти что-нибудь".
(почему не весь Доннбасс поднялся в защиту неньки или против нее).