May 6th, 2014

Поляки

"Подсел" на историю Польши. Вот смотрите, Юго-Восток, Донбасс, русские - ни одной красивой фразы, из украшений - одна георгиевская ленточка. Зато сразу оружие, причем без истерик, практически молча.
А в Польше... Кто знает павлиний хвост Французкой революции - умножте на два, и вы получите Польшу во время ее "событий". Все на свете народы мира копируют, начиная с древних галлов, греков, римлян вплоть до самых последних новомодных трендов. Поляки! Читать про них - одно удовольствие, при захвате одной водокачки наговорят, наделают "красивостей" больше, чем во всем Карамзине с Ключевским.

После Одессы

После Одессы, при малейшем погружении в события на Территории начинает болеть сердце в прямом, физиологическом, медицинском смысле - почти до предела терпимости (вот сейчас, сразу заболело). Я ухожу из темы, как удаляют аппендицит, во имя спасения.
Напоследок –
кроме тех, кто с тобою борется, будь проклята, ты, "Украина"!

(no subject)

"Когда вылезли из трясины, перед глазами опять открылась обширная равнина и опять без всякого признака жилья. По местам валялись человеческие кости и возвышались груды кирпича; все это свидетельствовало, что в свое время здесь существовала довольно сильная и своеобразная цивилизация (впоследствии оказалось, что цивилизацию эту, приняв в нетрезвом виде за бунт, уничтожил бывший градоначальник Урус-Кугуш-Кильдибаев)..."

Душеполезное

Дж.Оруэлл "Кислая месть"
"...На самом деле, ненависти к немцам в нашей стране осталось мало, а в оккупационной армии, позвольте предсказать, ее будет еще меньше. Лишь ничтожное меньшинство садистов, проявляющих нездоровый интерес к "зверствам", заинтересовано в отлове всех военных преступников и коллаборационистов. Спросите обывателя, в совершении каких преступлений следует в суде обвинять Геринга, Риббентропа и других — он не сможет ответить. Каким-то образом наказание этих монстров теряет привлекательность, приобретая актуальность; более того, в заключении они почти уже не монстры.

К сожалению, требуется какой-то конкретный случай, чтобы человек осознал свои истинные чувства. Вот, например, еще одна история, происшедшая со мной в Германии. Через несколько часов после того, как французская армия взяла Штутгарт, мы с бельгийским журналистом вошли в город, в котором еще не установился порядок. Бельгиец всю войну работал на европейскую службу Би-Би-Си, и как большинство французов и бельгийцев, он гораздо жестче относился к "бошам", чем большинство англичан и американцев. Все большие мосты, ведущие в город, были взорваны; поэтому, мы вошли в город по маленькому пешеходному мосту, который немцы защищали с особым рвением. Под ступеньками на спине лежал труп немецкого солдата. Его лицо было воскового цвета. На грудь ему кто-то положил ветку черемухи, цветущей повсюду.

Бельгиец отвернулся от трупа. Когда мы перешли мост, он мне признался, что впервые в жизни видит мертвеца. Ему было лет тридцать пять, и четыре года из них он занимался военной пропагандой по радио. Тем не менее, в течение последующих нескольких дней его взгляды существенно изменились. Он смотрел с отвращением на город, разрушенный бомбежкой, на унижение, которому подвергались немцы, и даже однажды попытался вмешаться, чтобы остановить мародерство. Когда мы вернулись, он дал остаток кофе, который мы принесли с собой, немцам, на квартире у которых нас разместили. Неделей раньше он посчитал бы ниже своего достоинства дать кофе "бошам". Но он признался мне, что его чувства изменились при виде ce pauvre mort у моста: он вдруг понял смысл войны. А если бы мы зашли в город другой дорогой, он, наверное, так бы и не увидел этот один труп из, возможно, двадцати миллионов, оставшихся после этой войны".

Пелевин

Те, кто полагает, что легче умирать в кругу родных и близких, лёжа на удобной постели, не имеют никакого понятия о том, что такое смерть.

С негодными средствами

У Пушкина был ресурс - красота жены и гениальность поэта, он хотел создать из этого нечто третье, некое место в большом свете, что решило бы все его проблемы. Но именно это погубило: поэт, красавица, свет.

Брэдбери о предстоящем столетии

"Я думаю о народе, полном страсти и любви. И лучшие дни его ещё впереди. Они уже не за горами... Рано или поздно русские научатся любить себя и верить в себя, они овладеют будущим. Притом овладеют любовью, вовсе не войнами или диктатурой. Это произойдёт, когда они наконец узнают себя самих и обнаружат, что они умеют любить, как никто другой.

Вот что я думаю. В этом убеждает меня русская литература, русские фильмы. Просто русские ещё не стали внутренне свободны, ещё до конца не освободилась их энергия, их страсть. Так что предстоящее столетие увидит, как русские люди освободятся от всего, что сковывало их внутренне последние триста лет. И Россия станет сверхмощной державой только благодаря тому, что люди научатся любить самих себя".

----
Актуально, и пусть все идут лесом.

Последняя, ударная фраза

Макаревич:
"Господа холуи, проходимцы, приспособленцы и просто идиоты!Не смейте меня учить любить Родину! Научить любить нельзя.
Заставить любить нельзя. Неужели это непонятно? Ту Россию, которую я любил и буду любить, меня учить любить не надо.
А то чудовище, которое вы пытаетесь родить, калеча и уродуя мою страну, вы меня полюбить не заставите.
И гореть вам в аду, клоуны."

А это Кормильцев:
"Господи, какие жы вы все, русские, крутая сволочь - либералы, фашисты, комунисты, демокарты - без разницы! Пороть вас до крови, сжечь вас в печах - и то мало будет - вы миру не даете ПРОСТО ЖИТЬ: кашины ваши, крыловы, мальгины! Вы все - одна большая РУССКАЯ сволочь!
Чтобы вам сдохнуть - и никакого вам Нового года.
-----
Это что-то да значит. Неспроста у них так похоже.