March 13th, 2014

С Богом!

Барон Модест Корф "Записки"
"19 марта, в годовщину занятия нашей армией Парижа в 1814 году, выступили из Петербурга к западной границе, на случай возможной войны, первые войска… Государь стоял почти посреди толпы. И вдруг эти дивные казаки двинулись мимо него, при безмолвии всех окружавших, с русскими заунывно-удалыми песнями, и весь народ, сняв шапки, начал креститься русским широким крестом. По мере того, как один взвод подвигался за другим, государь кричал каждому: «Прощайте, ребята», — и люди отвечали: «Счастливо оставаться вашему величеству», — а народ все крестился. Минута была торжественная и многознаменательная. Эта чудная рать, идущая на бой с песнями, эта православная Русь, одна на всем пространстве Европы верная, неподвижная, чуждая и делом и помыслом смятениям Запада, знаменующаяся крестом на спасение своих собратий; весеннее солнце, обливающее своими лучами великолепную картину; наконец, величественная, почти исполинская фигура императора Николая, который один высился над развалинами монархизма, один, недоступный страху и верный призванию совести и долга, господствовал, как несокрушимая скала, над взволнованным морем Европы, — нельзя и незачем было удерживаться от слез!

(no subject)

Пелевин "Вести из Непала"
"— Оль, ты чего? О чём думаешь?
Оля подняла глаза, слабо улыбнулась и произнесла:
— Возьми ладонь с моей груди. Мы провода под током. Друг к другу нас, того гляди, вдруг бросит ненароком...
— Это у неё хахаль электромонтажником работает, — вздохнув, пояснила
Настя".

Загадка Александра III

Просвещенную монархию в Европе сменил национализм и Александр III был частью этого процесса, Николай II продолжил тренд. А не блажь такая, "псевдорусский стиль" и не исконное - а опять ветром надуло с Запада.

(no subject)

Юрий Кузнецов

Последний человек

"Он возвращался с собственных поминок
В туман и снег, без шапки и пальто,
И бормотал: - Повсюду глум и рынок.
Я проиграл со смертью поединок.
Да, я ничто, но русское ничто.

Глухие услыхали человека,
Слепые увидали человека,
Бредущего без шапки и пальто;
Немые закричали: - Эй, калека!
А что такое русское ничто?

- Всё продано, - он бормотал с презреньем, -
Не только моя шапка и пальто.
Я ухожу. С моим исчезновеньем
Мир рухнет в ад и станет привиденьем -
Вот что такое русское ничто.

Глухие человека не слыхали,
Слепые человека не видали,
Немые человека замолчали,
Зато все остальные закричали:
- Так что ж ты медлишь, русское ничто?!"

Иван Франко

ЦЫГАНКА ЦОРА

Погадай-ка мне, цыганка,
Чернобровка Цора:
Я дождусь ли дней счастливых,
И дождусь ли скоро?

И цыганка по ладони
Мне прочла ответ:
"Будешь, милый, будешь, милый,
Бедовать семь лет".

– А? Семь лет? Ну что ж, стерпел бы...
А потом? Весь век?
"А потом... Потом привыкнешь,
Милый человек".

Китеж

Юстина Крузенштерн-Петерец

Китеж
"Проклинали. Плакали. Вопили.
Декламировали: "Наша мать..."
В кабаках за возрожденье пили,
Чтоб опять наутро проклинать.
А потом вдруг поняли. Прозрели.
За голову взялись. Неужели
"Китеж", оживающий без нас...
Так-таки Великая? Подите ж...
А она, действительно, как Китеж,
Проплывает мимо ваших глаз".


Вертинский добавил в 1943:

"И уже сердец людских мильоны
Ждут ее на дальних берегах.
И уже пылают их знамена
Ей навстречу в поднятых руках.
А она, с улыбкой и приветом
Мир несущая народам и векам,
Вся сияет нестерпимым светом,
Все еще невидимая вам!"

Античное

"Почему ты грабишь корабли на море?", - спросил Александр. - "По той же причине, по которой ты разоряешь землю", - ответил пират.

На окраинах империи

Булгаков "Киев-город"
"...История подала Киеву сигнал к началу. И началось и продолжалось в течение четырех лет. Что за это время происходило в знаменитом городе, никакому описанию не поддается. Будто уэльсовская анатомистическая бомба лопнула под могилами Аскольда и Дира, и в течение 1000 дней гремело и клокотало и полыхало пламенем не только в самом Киеве, но и в его пригородах, и в дачных его местах в окружности 20 верст радиусом.
Когда небесный гром ( ведь и небесному терпению есть предел) убьет всех до единого современных писателей и явится лет через 50 новый, настоящий Лев Толстой, будет создана изумительная книга о великих боях в Киеве. Наживутся тогда книгоиздатели на грандиозном памятнике 1917-1920 годам.
Пока что можно сказать одно: по счету киевлян у них было 18 переворотов. Некоторые из теплушечных мемуаристов насчитали их 12; я точно могу сообщить, что их было 14, причем 10 из них я лично пережил".

Битва железных канцлеров

"...Между тем польское восстание вызвало самый настоящий дипломатический поход на Россию, грозивший новой войной Европы против нашей страны. Опасность была столь велика, что Александр II взял за правило на всякий случай креститься, подписывая депеши к французскому и английскому дворам. Однако все обошлось.
... В Петербурге внимательно следили за развитием событий, и когда один из основных гарантов «крымской системы» был повержен под Седаном, Россия поняла, что наступил момент для отмены ненавистных статей Парижского договора. Несмотря на возражения ряда министров, опасавшихся резкой реакции западных держав, Горчаков, по согласованию с императором, 19 октября 1870 года направил российским послам циркуляр, в котором говорилось, что Петербург не считает себя более связанным обязательствами, ограничивающими права страны на Черном море. Этот циркуляр вызвал большой шум в европейских столицах, но, как и предсказывал российский канцлер, дело ограничилось «войной на бумаге».
После публикации этого циркуляра на имя Александра II начали поступать приветственные телеграммы и адреса со всех концов России. Особенно широкую поддержку решение правительства вызвало среди населения Новороссии и Бессарабии, которые более других испытывали опасения в связи с незащищенностью южных границ империи. И официальная, и либеральная печать превозносила Горчакова, приписывая именно ему (почему только ему?) важную победу российской дипломатии. Общее настроение, царившее в обществе, лучше других выразил Ф. И. Тютчев, обратившийся к канцлеру с прочувствованными строками:
Да. Вы свое сдержали слово:
Не сдвинув пушки, ни рубля,
В свои права вступает снова
Родная русская земля.
И нам завещанное море
Опять свободною волной,
О кратком позабыв позоре,
Лобзает берег свой родной.