September 10th, 2013

"А вот остальные..."

жуков
"Я хорошо помню, как отец смотрел "Освобождение", когда его впервые показывали по телевизору. Он загодя сел перед телевизором, протёр очки и терпеливо ждал, пока начнётся фильм. Во время показа Георгий Константинович всё время спрашивал: «А это кто? А это?..» Ему объясняли, что это Василий Шукшин играет Конева, а это Владлен Давыдов в роли Рокоссовского… «Это же надо…» - удивлялся отец. Когда же у него спросили, а сам-то ты как, он сказал: «Я ещё ничего, а вот остальные…» (дочь Жукова, Маргарита Георгиевна).

(no subject)

В.В. Розанов, Опавшие листья (Короб второй):

"Пресса толчет души. Как душа будет жить, когда ее постоянно что-то раздробляет со стороны. Если бы "плотина закрыла речонку" - как вдруг поднялись бы воды. Образовалась бы гладь тихих вод.
И звезды, и небо заиграли бы в них.
Вся та энергиишка, которую - тоже издробленную уже - суют авторы в газеты, в ненужные передовицы, в увядшие фельетоны, в шуточку, гримаску, "да хронику-то не забудь", у кого раздавило собаку (уже Алькивиад, отрубивший хвост у дорогой собаки*, был первым газетчиком, пустившим "бум" в Афинах)...
Все эти люди, такие несчастные сейчас, вернулись бы к покою, счастью и достоинству.
Число книг сразу удесятерилось бы...
Все отрасли знания возросли бы...
Стали бы лучше писать. Появился бы стиль.
Число научных экспедиций, вообще духовной энергии, удесятерилось бы. И словари. И энциклопедии. И великолепная библиография, "бабушка литературы".
Буди! Буди!
А читателю - какой выигрыш: с утра он принимается за дело, свежий, не раздраженный, не опечаленный.
Как теперь он уныло берется за дело, отдав утреннюю свежую душу на запыление, на загрязнение, на измучивание ("чтение газет за чаем"), утомив глаза, внимание.
Да: все теперь мы принимаемся без внимания за дело. Одно это не подобно ли алкоголизму?
Печатная водка. Проклятая водка. Пришло сто гадов и нагадили у меня в мозгу."

(no subject)

В.Розанов, Опавшие листья (Короб первый):

"Революция имеет два измерения - длину и ширину; но не имеет третьего - глубины. И вот по этому качеству она никогда не будет иметь спелого, вкусного плода; никогда не "завершится"...
Она будет все расти в раздражение; но никогда не настанет в ней того окончательного, когда человек говорит: "Довольно! Я - счастлив! Сегодня так хорошо, что не надо завтра"... Революция всегда будет с мукою и будет надеяться только на "завтра"... И всякое "завтра" ее обманет и перейдет в "послезавтра". Perpetuum mobile, circulus vitiosus, и не от бесконечности - куда! - а именно от короткости. "Собака на цепи", сплетенной из своих же гнилых чувств. "Конура", "длина цепи", "возврат в конуру", тревожный коротенький сон.
В революции нет радости. И не будет."