July 23rd, 2013

Красота по-американски

Прочитал занимательную и добротную книжку Николая Злобина Америка: исчадие Ада (это ирония) об уходящем в прошлое американском среднем классе (под вывеской что про Америку в целом).

Много работают, еще больше покупают и почти не отдыхают. Ни индивидуально, ни исторически их никто никода не принуждал к труду, и вот что из этого вышло. Психология белки в колесе. Никогда не поверю, что от этого можно схватить кайф из ПОДРАЖАНИЯ, приехав из другой страны, с другим анамнезом. Какая то смесь Божены Рынски с Павкой Корчагиным.

А мог бы здорово подняться

Иосиф Кобзон "Как перед Богом":
"Мне приходилось слышать, что в последние годы неприязни к отцу Михалковых нет, к Андрону неприязни нет, зато по отношению к Никите неприязнь, наоборот, растет… В чем тут может быть дело? Я думаю, прежде всего, в том, что он не скрывает каких-то своих националистических убеждении. Он — националист, такой русофил активный!.. Откуда у него такая "активность" — ума не приложу? Отец подобной "активностью" не страдал. И Андрон тоже. Где он этого набрался? Наверное, кто- то его заразил… Я никогда не забуду, как однажды Григорий Горин написал сценарий, точнее, синопсис предполагаемого фильма или спектакля на тему "Любимая жена царя Соломона". Потрясающая вещь получилась.
И вот… я позвонил Никите и сказал: "Никита! Я хотел бы прислать тебе синопсис. Посмотри его. По-моему, может получиться очень интересная работа".

Он перезвонил мне через несколько дней и говорит: "Старик, понимаешь, у меня сейчас снимается большая картина, и я не смогу в ближайшие год-два заниматься этим синопсисом. Поэтому предложи кому-нибудь другому…" Я говорю: "Хорошо, послушай, если ты берешься, то, в конце концов, можно и подождать…" Он: "Нет-нет-нет. Ждать не надо. Ждать не надо. Надо снимать. Я сейчас это снимать не буду". Никита понимал, что это очень серьезная работа, которая, безусловно, будет пропагандировать еврейскую историю и еврейскую культуру, а он просто не захотел это пропагандировать…"

---
А еще, что в УС-2 безвинно гибнут не те кому подобает а русские крестьяне и, почему то, цыгане. Такой точно не будет выступать на Салониках.

Ситуация из шахмат

Сбежит Анальный в Лондон – хорошо для власти, откажется от выборов – тоже, накричится и с треском проиграет – лучше всего. Тут бы и проявить «креативность» креативному классу. Троцкий в схожей ситуации: «Ни мира, ни войны, а армию распустить» придумал - что ни будь этакое. Ждем, но вряд ли дождемся.

Если страна действительно «катится к катастрофе»

Солженицын «Красное колесо»:
«…– Но я сказал им: только в премьеры упаси вас Бог брать общественного деятеля.
Милюков нахмурился, стал неприступен и даже покраснел:
– Да почему же?
Маклаков незатруднительно объяснял всем:
– Что мы понимаем в управлении? Техники не знаем, учиться некогда. Облечённые доверием – это очень хорошо, но что мы умеем, кроме речей?
– А к… кто же? – поперхнулся Милюков. Рано называть лица, но что общественные деятели – это единственно возможно! С лёгкой улыбочкой Маклаков самовольно снял все их усилия?
А тот с приветливым наклоном, скользяще, быстро:
– Ну конечно – бюрократы. Хорошие умные просвещённые бюрократы. Пусть возвращают Кривошеина, Сазонова, Самарина. А в премьеры я посоветовал им – только генерала! Конечно, не Алексеева – звёзд не хватает. А – Рузского: и умён, интеллигентен, и с общественной амбицией. Он – политично составит кабинет, явится в Думу как представитель военного командования – и Дума ему ни в чём не откажет. Гарантирую шумные аплодисменты.
Но тут иной генерал, в ином виде и смысле, был возмущён, глаза налились:
– Василий Алексеевич, это непростительно! Вы превзошли свои полномочия! Вы не были…
Наискосок зала, из глубины, сюда шли. Маклаков поспешил дообъясниться:
– Павел Николаевич, но это – реальный и лучший выход сейчас. И то ещё – если кабинет подаст в отставку и если высочайше примут. Задача политика – строить из того материала, который имеется. Не в том дело, чтоб непременно прийти к власти нам, – а в том, чтоб и в сотрясении сохранить государственную стабильность. Власть и не входит в число либеральных ценностей».

Лев Натанович о великом событии

Лебедев в "Идиоте"

… приближаясь к старости, он объявил сам собою и без всякого принуждения, что он в продолжение долгой и скудной жизни своей умертвил и съел лично и в глубочайшем секрете шестьдесят монахов и несколько светских младенцев …Мы видим это ясно из фактов: упоминается, что он всё-таки съел же пять или шесть младенцев, сравнительно, цифра ничтожная, но зато знаменательная в другом отношении. …Теперь заключение, финал, господа, финал, в котором заключается разгадка одного из величайших вопросов тогдашнего и нашего времени! Преступник кончает тем, что идет и доносит на себя духовенству и предает себя в руки правительству. Спрашивается, какие муки ожидали его по тогдашнему времени, какие колеса, костры и огни? Кто же толкал его идти доносить на себя? Почему не просто остановиться на цифре шестьдесят, сохраняя секрет до последнего своего издыхания? Почему не просто бросить монашество и жить в покаянии пустынником? Почему, наконец, не поступить самому в монашество? Вот тут и разгадка! Стало быть, было же нечто сильнейшее костров и огней и даже двадцатилетней привычки! Стало быть, была же мысль сильнейшая всех несчастий, неурожаев, истязаний, чумы, проказы и всего того ада, которого бы и не вынесло то человечество без той связующей, направляющей сердце и оплодотворяющей источники жизни мысли! Покажите же вы мне что-нибудь подобное такой силе в наш век пороков и железных дорог… то-есть, надо бы сказать: в наш век пароходов и железных дорог, но я говорю: в наш век пороков и железных дорог, потому что я пьян, но справедлив! Покажите мне связующую настоящее человечество мысль хоть в половину такой силы как в тех столетиях. И осмельтесь сказать, наконец, что не ослабели, не помутились источники жизни под этою “звездой”, под этою сетью, опутавшею людей. И не пугайте меня вашим благосостоянием, вашими богатствами, редкостью голода и быстротой путей сообщений! Богатства больше, но силы меньше; связующей мысли не стало; всё размягчилось, всё упрело, и все упрели! Все, все, все мы упрели!.. Но довольно, и не в том теперь дело, а в том, что не распорядиться ли нам, достопочтенный князь, насчет приготовленной для гостей закусочки?