July 4th, 2013

Не весело

Попытка реформы АН обнажила вот что: власти нечего показать обществу как пример удачного реформирования. Наведение порядка – да: замоченные в сортире, спокойные улицы, сидящий Ходорковский. «Будет примерно то же» - и народ заранее согласен с Путиным. А тут? «Сто топоров за поясом. Лес рубим, щепки летят. Пни выкорчевали. Поле чисто. Надо засевать. А за поясом только сто топоров». Власть: «Будет примерно как с реформой полиции, Оборонсервисом, Сколково, лекциями Пономарева». Общество: "Серьезно? Да что вы говорите?" (при том что тактика реформирования принципиально нереформируемой структуры совершенно правильная).

Тут то и надо было Путину окоротить незадачливого премьера... Да что это с ним?

То давний узел, который разрубили

С точки зрения кибернетики, СССР отличался совершенно парадоксальными качествами. С одной стороны, это была предельно централизованная система. С другой — исходящие из центра управленческие сигналы легко фильтровались и микшировались на местном уровне. Политика Андропова в общем и целом закончилась ничем: попытка уменьшить количество НИИ в Москве с 1100 до 900 привела к тому, что их число выросло до 1300, а попытка сократить число их сотрудников с 1,2 млн до 1 млн привела к их увеличению до 1,4 млн.

История со Сноуденом

Оказывается, суверенитет и правда – эксклюзив, может быть с десяток стран его имеет, такая же экзотика как советский строй в капиталистическом окружении или «железный занавес» отделяющий нас от свободы. Оказывается он у нас есть, никуда не делся.

Потребительская ценность культуры

Пришвин, Дневник 1927
Евреи в Москве. Их жизнь такая «мещанская», столь же далекая от нас, как жизнь в цыганском таборе. Но цыгане дикие занимаются лошадьми и потому в нашем сознании сливаются с природой, которая тоже ведь очень «мещанская». А евреи тем удивительны, что свою потребительскую ценность простирают и на самые высокие достижения национальной культуры, часто симулируя даже и творчество. Конечно, и все народы имеют свои корни, которые нам и представляются «мещанством», но корни наши погружены в землю и потому невидимы. Корни же еврейского народа паразитируют в культуре другого народа, они похожи на корни растений в вегетационных опытах в стеклянных сосудах с раствором минеральных веществ: все видно.

Новый тип революций

Новый тип революций когда нечего дать и борются за то, чтоб отдать свое, последнее. Ливия, Болотная, Турция, Бразилия. Не удивительно, что возникают подозрения и ищут истинных бенефициариев. Вот этих, самых, про которых классик сказал: "Нации, как и женщине, не прощается минута оплошности, когда первый встречный авантюрист может совершить над ней насилие".

Я, конечно, был бы очень рад

Салтыков-Щедрин:
"Я, конечно, был бы очень рад, если б мог, начиная этот ряд характеристик, сказать: читатель! смотри, вот издыхающий Ташкент! но, увы! я не имею в запасе даже этого утешения! Конечно, я знаю, что есть какой-то Ташкент, который умирает, но в то же время знаю, что есть и Ташкент, который нарождается вновь. Эта преемственность Ташкентов, поистине, пугает меня. Везде шаткость, везде сюрприз. Я вижу людей, работающих в пользу идей несомненно скверных и опасных и сопровождающих свою работу возгласом: «Пади! задавлю!» и вижу людей, работающих в пользу идей справедливых и полезных, но тоже сопровождающих свою работу возгласом: «пади! задавлю!» Я не вижу рамок, тех драгоценных рамок, в которых хорошее могло бы упразднять дурное без заушений, без возгласов, обещающих задавить.

Этот порочный круг не может не огорчать. Когда видишь такое общественное положение, в котором один Ташкент упраздняется только по милости возникновения другого Ташкента, то сердце невольно сжимается и делается вещуном чего-то недоброго. Говорят: новый Ташкент необходим только для того, чтобы стереть следы старого; как скоро он выполнит эту задачу, то перестанет быть Ташкентом. На это я могу ответить только: да, это рассуждение очень ободрительное; но и за всем тем я ни на йоту не усилю моего легковерия, и не надену узды на мои сомнения. Всюду, куда я ни обращаю мои взоры, я вижу: с одной стороны, упорствующую безазбучность; с другой увеличивающийся аппетит и возрастающую затейливость требований для удовлетворения его".

О путях борьбы с коррупцией

Сдается мне, что коррупция есть везде, всегда, просто разные формы имеет: дикие и цивилизованные. Куда делась знаменитая американская, ни с чем не сравнимая? Ушла в финансы при Рейгане и оттуда зорко следит чтоб другие не шалили. Примерно так, как у нас ОПГ ушли в ЧОПы.
Сейчас с дикой борются, но задавит ее не государство, не "общество", а какие нибудь масоны, иначе не бывает.