May 28th, 2013

Кстати о таджиках

Вот, очень характерное, Холмогоров: Или перед европейскими нациями коллективные сообщества мусульман – и тогда коллектив может говорить о своих правах, или перед нами индивиды, и тогда слова «мусульмане Британии, Бельгии, Подмосковья требуют» – ничего не значат. Если подобные преступления совершаются, то ответственность за их последствия должна нести вся религиозная община.
А как насчет коллективных сообществ либералов?
Нет, правда, - коль речь вдруг пошла не о юридических, физических лицах а о «мусульманах», - почему бы не поговорить столь же размашисто и о "либералах"? В сто тысяч раз они принесли больше бед России чем мусульмане – но о чем учат нас говорить холмогоровы? О «таджиках».
Взять последнее – зарезал отморозок несчастного томми и прочитал лекцию о международном положении – а в Париже, в это же время, миллионная демонстрация против гнилой поступи либерализма – но о чем нас опять учат говорить? О "неграх".
Нет ли тут перевода стрелок со стороны интеллектуальной обслуги?

Что делали в девяностые

Тодоровский, снимая в девяностые, добавлял жестокую антисоветчину в свои фильмы («Анкор, еще анкор!», «Какая чудная игра»). Это нормально - или был вынужден (деньги) или так видел эпоху (современник) - но этим он закрыл себе путь в «великие режиссеры». А Михалков со своими целлулоидными юнкерами, совершенно абсурдными – так вот остался.

Скорее так

Дмитрий Ольшанский:
"Я уже говорил и еще раз скажу. Поразительно, что Лимонов - на абсолютно другом "материале", в совершенно чуждой (как будто бы) этому делу стилистике - каждый раз показывает, что такое монашеское христианство, что такое христианское старчество.
Крепко верующий он человек.
А что до того, что сам он этого про себя и не знает, - так для него это даже и лучше, а для дела - и вовсе без разницы".

Скорее так:
Википедия:
"Абрахам Джей Симпсон родился, как он сам говорит, «в старом Свете» в семье Орвилла Симпсона и Юмы Хикмен. О его прошлом можно в основном узнать лишь по его собственным рассказам, но они зачастую непоследовательны и противоречат ходу истории, что говорит о периодическом впадении его в маразм. Например, однажды он назвал Сару Бернар бывшим президентом США и провозгласил себя человеком, инициировавшим противостояние кошек и собак. Эйб утверждает, что когда его семья иммигрировала в США, первое время они жили внутри Статуи Свободы, до тех пор, пока её голова полностью не заполнилась мусором. Эйб являлся членом различных социальных организаций: коммунистической партии, ордена масонов; по неизвестной причине был президентом Ассоциации гомосексуалистов и лесбиянок, входил в дружину «Летучие пираньи». Также, по заявлениям Эйба, он участвовал в Летних Олимпийских играх 1936 года в Берлине. Во время соревнований по метанию копья он чуть не убил Адольфа Гитлера, но промахнулся и попал в офицера СС, который хотел убить фюрера. Несколькими годами позже, как утверждает Симпсон, они с Гитлером смеялись над этим случаем во время совместного обеда. В последней серии 9 сезона утверждал, что был награждён Железным крестом. Дедушка Симпсон часто пишет жалобы на телевидение, причем претензии его зачастую весьма абсурдны- например, он просит не использовать в телевизионных программах такие слова как «возбуждённый» или «бюстгалтер», и просит не показывать стариков как «жизнерадостных живчиков». Одна из его любимых программ — «Колесо фортуны» (ради неё он однажды даже переключил специальный выпуск новостей, в котором говорилось о надвигающейся ядерной катастрофе в Спрингфилде), и, конечно же, сериал «Мэтлок» о пенсионере-детективе. Дедушка Симпсон любит в разговорах вспоминать свою жизнь, однако из-за своего маразма он часто путает факты с фантазиями, в результате чего его россказням никто не верит. Умеет играть на трубе и фортепиано, любимая группа — Оркестр Гленн Миллер."

Урок двухлетия

Чтобы Шарп работал недостаточно демократов, нужна и диктатура.
Книжка ведь так и названа "От диктатуры к демократии".

Наше светлое прошлое

Пол Хлебников:
"Потанин, которому тогда исполнилось 36 лет, был одним из золотых мальчиков советского номенклатурного истэблишмента. Он был умен, энергичен, здравомыслящ и умел. Его отец был чиновником Министерства внешнеэкономических сношений. Потанин вступил в Комсомол, учился в престижном институте, в возрасте 26 лет стал членом КПСС и устроился на должность в министерстве своего отца. ... В марте 1995 г. Потанин, сопровождаемый Михаилом Ходорковским (банк Менатеп) и Александром Смоленским (банк Столичный), представил план аукционов на Совете Министров. Совет, под председательством Анатолия Чубайса и премьер-министра Черномырдина, согласился с планом.

В залоговых аукционах “акции за займы” Ходорковский был более всего заинтересован в Юкосе, недавно образованной нефтяной компании, второй по размерам в России. В ноябре 1995 г. Менатеп бесстеснительно предупредил других претендентов, чтобы они держались подальше. “Об этом не может быть двух мнений”, – сказал печати Константин Кагаловский, зампредседателя Менатепа, “Юкос будет наш”. Месяц спустя консорциум Инкомбанка, Альфа-банка и РКБ предложил за пакет Юкоса $350 млн. – гораздо большую цену, чем Менатеп. Но учреждением, ответственным за регистрацию заявок на аукцион по продаже Юкоса, был никто иной как банк Менатеп. Он отверг заявку консорциума, сославшись на то, что часть залога была внесена гособлигациями, а не наличными. Дочерняя компания Менатепа выиграла аукцион, заплатив всего лишь 9 млн. сверх стартовой цены в 150 млн.


В то же время Владимир Потанин, инициатор схемы залоговых аукционов, приглядывался к другой добыче: гиганту металлургии Норильскому Никелю. На аукционе по продаже этого пакета наилучшее предложение было сделано компанией Конт, представлявшей Российский Кредитный Банк и предлагавший за пакет Норильского Никеля $355 млн. Онексим-Банк, ответственный за регистрацию заявок на аукцион, отверг заявку РКБ из-за “недостаточных финансовых гарантий”. Победителем вышла дочерняя компания Онексим-Банка, заплатившая $170.1 млн., всего лишь $100.000 сверх стартовой цены.


Последней из этих сделок был аукцион “акции за займы” по продаже нефтяного гиганта Сибнефти – трофея весьма пышного. Аукцион по продаже Сибнефти состоялся 28 декабря 1995 года. Стартовая цена была $100 млн. Было подано две заявки: Инкомбанком, дочерняя металлургическая компания которого, Самеко, предложила за пакет 175 млн., и НФК Березовского, предложившая 100.3 млн. За несколько месяцев раньше было решено, что Березовский выиграет аукцион. Но как было нейтрализовать конкурента? Председатель [комитета по] государственной собственности Альфред Кох позднее рассказал мне, как это произошло. «Аукцион начался. Неожиданно раздаются звуки шагов и дверь распахивается. Входит какой-то человек и кладет на стол комиссии факс: “Я, Иван Иванович Иванов (не припоминаю его имени), директор предприятия Самеко, снимаю свою заявку.” Вот и всё. Конкуренции больше не было. Остался только один претендент, он и выиграл.» “Вы полагаете, он поступил так против желания Инкомбанка?” – спросил я. “Я на 100% в этом уверен. Абсолютно.” “Но почему он это сделал?” “Вероятно, он счел более важной свою жизнь, чем своего босса”, – хихикая, ответил Кох.

В ходе аукционов пакеты, которые в июле 1997 года оценивались на рынке в 14 млрд. долларов, были переданы олигархам менее чем за 1 млрд. “Почему эта государственная собственность была продана за бесценок? Потому что коррумпированный клан продавал ее себе".

Аукционы этой схемы были всего лишь очередным шагом в стратегии ельцинского режима по принесению интересов нации в жертву кучке закадычных коррумпированных капиталистов. Организовав аукционы как двухэтапный процесс, в котором олигархи представили займы правительству в 1995 году, но юридически не могли обрести полный контроль над компаниями до окончания президентских выборов 1996 года, Чубайс и его коллеги обрели гарантию, что победители аукционов сделают всё возможное для прихода Ельцина к власти на следующий срок. Олигархи и Ельцин были теперь подельниками в экономической преступности. Для российского государства сделка “акции за займы” была катастрофой. Росчерком пера правительство потеряло значительную часть приносящих доход источников. Эта ошибка скажется менее чем три года спустя коллапсом финансовой системы государства".