April 2nd, 2013

Большой мастер

Перечитал "Империю В" Пелевина. Пять часов, не отрываясь. Понял как у него устроено: вялая масса текста перемежаемая "словечками" ("клоуны у пидарасов" - это отсюда) плюс злободневные вкрапления. По сути галиматья и ремесленничество, но на последних 30-и страницах неожиданно все искупается - послевкусие остается хорошим и хочется нового Пелевина. Большой мастер.
Вот цитата из последних страниц:
...Зато я сразу понял, что означало известное тютчевское четверостишие «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно только верить». Как оказалось, поэт имел в виду почти то же самое, что создатели моей любимой кинотрилогии «Aliens».

В фильме эффективная форма жизни зарождалась внутри чужого организма и через некоторое время заявляла о себе оригинальным и неожиданным способом. В российской истории происходило то же самое, только этот процесс был не однократным, а циклично-рутинным, и каждый следующий монстр вызревал в животе у предыдущего. Современники это ощущали, но не всегда ясно понимали, что отражалось в сентенциях вроде: «сквозь рассыпающуюся имперскую рутину проступали огненные контуры нового мира», «с семидесятых годов двадцатого века Россия была беременна перестройкой», и тому подобное.

«Особенная стать» заключалась в непредсказуемой анатомии новорожденного. Если Европа была компанией одних и тех же персонажей, пытающихся приспособить свои дряхлеющие телеса к новым требованиям момента, Россия была вечно молодой – но эта молодость доставалась ценой полного отказа от идентичности, потому что каждый новый монстр разрывал прежнего в клочья при своем рождении (и, в полном соответствии с законами физики, сначала был меньшего размера – но быстро набирал вес). Это был альтернативный механизм эволюции – разрывно-скачкообразный, что было ясно вдумчивому наблюдателю еще в девятнадцатом веке. Никаких обнадеживающих знаков для нацеленного на личное выживание картезианского разума в этом, конечно, не было – поэтому поэт и говорил, что в Россию можно «только верить».

В результате этого прозрения я лишний раз понял, какое мужество и воля требуются, чтобы быть вампиром в нашей стране. А практическим следствием был дополнительный градус презрения к халдейской элите – этим вороватым трупоедам, пожирающим остатки последней разорванной туши и думающим из-за этого, что они что-то здесь «контролируют» и «разруливают».

---
Сегодня читаю "Аполло"

Как же он их пронял

Быков-Зильбертруд: ...Если бы автором этого текста не был Пелевин, то этот текст не мог бы быть напечатан в известном издательстве ни при каких обстоятельствах и никаким тиражом. ...Толстой выступал в защиту жизни от страшных государственных установлений — судов, армии, официального православия... Он был на стороне жизни! А эта книга («Бэтман Аполло») написана человеком, который находится на стороне небытия. Обидно, что вокруг человека живет и пульсирует огромный мир, а он смотрит в один темный гнилой угол. ...если он не живет, не участвует ни в каких процессах, не следит вплотную за жизнью в стране... Я знаю (это видно по книге), что он реально сострадает тем, кого пихают в автозаки, а не тем, кто пихает. И попытки сказать, что эта книга «против протестного движения» несостоятельны. ...
Надеялись (почему то, помните?) на Патриарха, потом (выходит) на Пелевина. Но и Пелевин не переменил свое о них мнение. И остались с одним Шевчуком да Троицким да Собчак.

Могу себе представить