March 6th, 2013

Навсегда Команданте



Навсегда Команданте  (Карлос Пуэбла,1965)
(Название песни является символическим ответом на известную фразу (исп. «Hasta la victoria siempre, ¡Patria o Muerte!» (в буквальном переводе «Всегда к победе, Родина или смерть!») из прощального письма, написанного Че Геварой Фиделю Кастро перед отъездом в Конго).

Первая песня была написана
когда наш главнокомандующий
читал прощальное письмо Че


Мы научились любить тебя
С исторической высоты
Где солнце твоей храбрости
Зашло на край гибели

Здесь осталась светлая
Родная прозрачность
И твое любимое присутствие
Команданте Че Гевара

Твоя сильная и славная рука
Простерлась над историей
Когда вся Санта-Клара
Проснулась, чтобы увидеть тебя

Ты приходишь с ветрами, обжигая
С весенним солнцем
Взращивая знамена
Лучом своей улыбки

Твоя революционная любовь
Тебя ведет к новым делам
Где ожидают твердости
Твоей руки свободы

Мы продолжаем идти вперед
Словно следуя вместе с тобой
И вместе с Фиделем тебе скажем
— Навсегда команданте!

Объяснение современника

А.Зиновьев "Нашей юности полет":
...Вот, допустим, тебя арестовали. Ни у тебя самого тогда, ни у твоих родственников и сослуживцев не возникал вопрос о твоей виновности или невиновности. Раз "взяли", значит, надо. Это потом сложилось некое понятие о справедливости и несправедливости наказания. А сначала этого не было. Не было даже самого понятия наказания. Было просто "взяли". И лишь как крайне второстепенный возникал вопрос о том, под каким соусом это было сделано. Было одно: есть некое высшее соображение (некая высшая целесообразность), согласно которому с тобой решено поступить именно таким образом. А расправятся с тобой как с японским или английским шпионом, как с замаскировавшимся белым офицером или кулаком, как с троцкистом или как-то еще - существенной роли не играло. Это лишь извне обращали внимание на форму. Теперь стали обращать внимание. А тогда изнутри важна была лишь суть дела, и мы именно в ней и жили.

...и меня почти наверняка через какое-то время тоже "шлепнут" как врага народа. И все-таки ехал. И все-таки делал. Не думай, что это был страх или безвыходность. Вместо меня рвались ехать многие другие. Я заранее знал, что если меня захотят убрать, то предъявят самые нелепые обвинения. Я был к этому уже подготовлен. Для меня, повторяю, был важен сам тот факт, что уберут, а не форма, в какой это сделают. Нелепость формы была как раз самым разумным в данной ситуации, ибо вина была не в людях. Вины вообще не было, были причины, а они не зависели от людей. Суть дела была не в наказании, а в том, что требовалось это "выправить", "поднять" и прочее, причем любой ценой. Нелепость формы означала то, что объяснения невозможны и излишни. Понял?

...Легко быть умным стратегом после сражения. А вы перенеситесь в ту эпоху, в те условия, в те человеческие отношения, в те цели и замыслы! Вы сейчас не способны решать более примитивные современные задачки и делать более примитивные предсказания насчет будущего, а учите уму-разуму великий исторический процесс, в котором все было ново, все было эксперимент, все было открытие!!

...Тут имело место живое историческое противоречие. Сталинизм способствовал созданию новой сети власти, вырастал на ее основе, но вместе с тем он противостоял ей, боролся против нее, стремился сдержать ее рост и рост ее силы. Миллионы шакалов устремились в эту сеть власти. И не будь сталинской сверхвласти, они сожрали бы все общество с потрохами, разворовали бы все, развалили бы... Когда эта сеть власти приобрела более или менее приличный вид, сталинизм как форма власти из-жил себя и был отброшен. Народовластие кончилось. И власть на деле перешла в руки "законной" партийно-государственной системы.