December 26th, 2012

Вот вы говорите "жертвы режима"...

"...Сама история двойного изнасилования по-шведски складывалась так. В середине августа тридцатилетняя Анна Ардин, партийная активистка районного масштаба, которая организовывала визит Ассанджа в Швецию, пригласила нашего героя на традиционное раковое пиршество. Как правило, это большие и шумные мероприятия. После раков Ардин и Ассандж отправились к ней домой, и приятно провели время.

Через день-два Ассандж отправился выступать в соседний городок, где им занялась знакомая Анны Ардин, фотограф София Вилен, 26 лет от роду. Она долго оказывала ему знаки внимания, предложила отправиться с ним в гостиницу, а потом привела к себе домой. Поутру Ассандж поехал дальше, пообещав позвонить. Но, как в анекдоте про гориллу, он не звонил и не писал. Тогда София позвонила Анне, девушки сличили показания, и пришли к выводу, что они не того хотели. Они хотели трахнуть Ассанджа, а оказалось, что это он их трахнул. Их обиду можно понять – им хотелось стать его судьбой, а они оказались мелким приключением. И молодые шведки отправились в полицию.

Там они пожаловались. Он-де их ввел в заблуждение. Такая быстрая смена партнеров – это обман, а обман – это изнасилование. И еще на каком-то этапе он не воспользовался презервативом, или он у него слетел. Они потребовали у него пойти в вендиспансер провериться, а он только отмахнулся. Они сами пошли проверяться, и оказались здоровы, но ведь могло бы быть и по-другому. В России, наверное, этих женщин даже не поняли бы, но в Швеции дежурная женщина-прокурор по звонку из полиции немедленно выписала ордер на арест «насильника». Девушки наняли крутого адвоката, известного своим гендер-активизмом. Когда его спросили, почему сами девушки не считали, что их изнасиловали, он ответил: «Они же не юристы».

Анна Ардин – радикальная феминистка, из самых отмороженных. Что такое «домогательство» в ее глазах, можно понять по следующему анекдоту. Во время ее лекции студент просматривал свой конспект. Она обратилась с жалобой на сексуальное домогательство, потому что, не обращая на нее должного внимания, студент дискриминировал ее, как женщину, и использовал прием «подавления женщины своим мужским превосходством». Испуганный студент побежал просить прощения. Анна Ардин подала вторую жалобу на сексуальное домогательство, потому что он пытался «умалить ее чувства и переживания, утверждая мужское превосходство».

София Вилен первая пошла в полицию и потянула Анну Ардин за собой. Анна - политическая активистка, София Вилен появилась ниоткуда. Она внезапно написала Анне, что хочет ей помочь. Она старалась привлечь к себе внимание Джулиана, пошла с ним обедать, пригласила к себе, заплатила за билеты на поезд, короче – приложила немало усилий, чтобы заполучить нашего героя. Вилен долго жила в США, и сейчас живет с американцем из Бруклина по имени Сет Бенсон. Одни считают, что она – девочка-группи, из тех, что мечтают затащить в койку рок-звезду или другого селебрити. Другие видят за ее поведением четкий план «медовой ловушки».
Отсюда

Вот вы говорите "свобода слова"

"...Важнейшим примером преследовании сомневающихся в Холокосте является случай историка Дэвида Ирвинга. Его книги можно найти практически в каждой библиотеке мира. Ирвинг написал более чем 30-томный труд по Второй мировой войне, он был первым историком, оспорившим обоснованность широко растиражированых (а позже развенчанных) «Дневников Гитлера».

Будучи в Германии, Ирвинг продемонстрировал записанное на видео признание главного куратора Государственного музея в Аусшвитце доктора Франтишка Пайпера. Пайпер признал, что приспособление, показываемое миру (а также более чем 46-млн. посетителей) в течение 40 лет — в качестве подлинной построенной нацистами газовой камеры — не является настоящим. Польские коммунисты просто построили ее после войны. Только за приведение признания Пайпера, правительство обвинило Ирвинга в том, что он «опорочил память мертвых». Хотя у него были явные доказательства правдивости его утверждений, Ирвингу запретили представить их в суде или хотя бы вызвать доктора Пайпера как свидетеля. За осмысление своих утверждений как исторического факта немецкое правительство оштрафовало его на 30 тысяч немецких марок. Немецкое правительство выгнало Ирвинга из страны. Впоследствии историка выгнали Канада, Франция, Австрия, Италия, Южная Африка, Австралия и многие другие страны. В Канаде, по просьбе Центра Саймона Визенталя, власти схватили Ирвинга, арестовали и выслали из страны в наручниках.

У себя дома рядом с посольством США в Лондоне, Ирвинг дал интервью французской телевизионной станции, вновь повторив тот факт, что основные газовые камеры, которые показывали туристам в Аусшвитце, фальшивки. За утверждение такого рода, сделанное в собственной гостиной в Лондоне, его обвинили в судах Парижа. 20 февраля 2006 года Ирвинг был приговорён в Австрии к трём годам тюремного заключения. После 13-месячного заключения суд заменил оставшийся срок на условный и депортировал его из страны.


P.S. Хеппи энд -
В суде при рассмотрении апелляции Ирвинг заявил что «ошибался, когда говорил, что в Освенциме не было газовых камер».
Отсюда

Перечитаем классику

"Шейлок
...Прошу - кончайте суд. Клянусь душою,
Ничей язык меня разубедить
Не в силах; я за вексель мой стою.
Антонио
От всей души я умоляю суд
Произнести свой приговор.
Порция
Пусть так.
Вот он: готовьте грудь его ножу.
Шейлок
Судья прекрасный! Юноша достойный!
Порция
И дух и текст закона совершенно
Находятся в согласье с неустойкой,
Которая здесь в векселе стоит.
Шейлок
Так, точно так, судья правдивый, мудрый!
Насколько же ты старше, чем на вид!
Порция
Так обнажите грудь.
Шейлок
Да! Грудь его!
Так в векселе стоит, судья почтенный, -
Не так ли? Ближе к сердцу - так стоит там.
Порция
Да, так. А есть ли здесь весы, чтоб взвесить
Фунт мяса?
Шейлок
Я принес их.
Порция
(Шейлоку)

Хирурга на свой счет возьмите - раны
Перевязать, иль изойдет он кровью.
Шейлок
А в векселе написано об этом?
Порция
Нет, не написано; но что ж такое?
Из милосердья надо это сделать.
Шейлок
Ну, нет: об этом в векселе ни слова.
....Мы тратим время. Приговор исполним.
Порция
Фунт мяса от купца по праву твой.
Так суд решил, и так велит закон.
Шейлок
Судья премудрый!
Порция
Постой немного; есть еще кой-что.
Твой вексель не дает ни капли крови;
Слова точны и ясны в нем: фунт мяса.
Бери ж свой долг, бери же свой фунт мяса;
Но, вырезая, если ты прольешь
Одну хоть каплю христианской крови,
Твое добро и земли по закону
К республике отходят.
Грациано
О жид! Что за судья - достойный, мудрый!
Порция
Итак, готовься мясо вырезать,
Но крови не пролей. Смотри, отрежь
Не больше и не меньше ты, чем фунт:
Хотя б превысил иль уменьшил вес
На часть двадцатую двадцатой доли
Ничтожнейшего скрупула, хотя бы
На волосок ты отклонил иглу
Твоих весов, - то смерть тебя постигнет,
Имущество ж твое пойдет в казну.
Грациано
О новый Даниил! - Жид! - Даниил! -
А, нехристь, ты теперь-таки попался!"

Перечитаем классику

В. Вересаев "Да здравствует весь мир! (О Льве Толстом):
...Но вот самый обычный для того времени, повседневный эпизод. Мы узнаем о нем из черновых автобиографических заметок самого же Толстого.
"Отец мой в двадцать лет уже был не невинным юношей, а еще до поступления на военную службу, лет шестнадцати, был соединен родителями, как думали тогда, для его здоровья, с дворовой девушкой. От этой связи был сын Мишенька, которого определили в почтальоны и который при жизни отца жил хорошо, но потом сбился с пути и часто уже к нам, взрослым братьям, обращался за помощью. Помню то странное чувство недоумения, которое я испытывал, когда этот, впавший в нищенство, брат мой, очень похожий (более всех нас) на отца, просил нас о помощи и был благодарен за 10--15 рублей, которые давали ему".
Известно, что в "Войне и мире" под именем графа Николая Ильича Ростова выведен отец Толстого, граф Николай Ильич Толстой. В начале романа мы знакомимся с Ростовым как раз в то время, когда Николаю около шестнадцати лет и он только собирается вступить на военную службу. В гостиной сидят "большие" и чопорно разговаривают. Вдруг с бурною волною смеха и веселья врывается молодежь -- Наташа и Соня, Борис и Николай. Мила и трогательна их детская, чистая влюбленность друг в друга.
"После того, как луч солнца, проникнувший в гостиную вместе с этим молодым поколением, исчез", -- графиня-мать, между прочим, говорит со вздохом:
"Все боишься, все боишься! Именно тот возраст, в котором так много опасностей... Но я знаю, что Николенька, по своему пылкому характеру, ежели будет шалить (мальчику нельзя без этого), то все не так, как эти петербургские господа".
И щекотливой этой темы Толстой больше не касается. Николай объясняется с огорченною, ревнующею кошечкою-Сонею, целует ее. Все так чисто, так светло, трогательно и "благообразно". Но мы знаем теперь: вечером заботливая мать приведет в спальню сына крепостную девушку с испуганными, неподвижными глазами, строго-настрого прикажет ей не противиться ласкам барчука. "Мальчику нельзя без этого". И где тогда весь тот светлый, радостно-чистый мир, в котором живет молодежь Ростовых.