August 21st, 2012

Василий Розанов о "деле Бейлиса"

Дело Бейлиса имело громадные последствия, – именно тем, что русские были здесь поражены. Это "торжество евреев" открыло всем глаза. Множество людей – пусть безмолвно – испугались за Россию. Увидели угрозу будущности России. Во время Бейлиса "черта оседлости" была как бы снята: они точно хлынули всею массою в Россию; все увидели, что они всем владеют, деньгами, силою, властью, прессою, словом, почти судом и государством. Пережили ужас. И этот ужас чувствовался в каждом дому (домашние из-за евреев ссоры, споры).

До Бейлиса не было “вопроса об еврее”: вопрос был решен в их пользу, и безповоротно. “Только одно правительство задерживало, но оно косно и зло”. После "дела Бейлиса", когда увидели, что оно сильнее самого правительства и что правительство не может с ними справиться, несмотря на явность правды (Андрюша, очевидно ими убит), – когда они вывезли с триумфом своего Бейлиса и наградили его покупкой имения в Америке … Все увидели, что "сплоченное еврейство" куда могучее правительства "в разброде", спорящего и вздорящего. И поняли, что правительство одно “кое-что защищает” и кое в чем “сдерживает” евреев, "общество" же – положительная труха.

Вот отчего, если бы "дело Бейлиса" было нами выиграно, “еще более угнетенная нация” пошла бы гигантскими шагами к триумфу и победе. Теперь ее дело “застряло”. Она, несомненно, почувствует громадный отпор в молчаливых русских душах. Евреев ненавидят и презирают. Я слышал разговоры: везде перед евреями страх, но ни одного о них теплого слова, даже левых. И отдаленно и ноуменально: Христос еще раз победил, после того, как они “еще распяли”…

За что полюбили "Черный квадрат"

черный квадрат
Фото с «Последней футуристической выставке «0,10»» (декабрь 1915 — январь 1916 гг.). «Черный квадрат» на месте иконы, в красном углу. Это было первым демонстративным богохульством в публичном искусстве православной России

Александр Бенуа: «Несомненно, это и есть та икона, которую господа футуристы ставят взамен мадонны… Черный квадрат в белом окладе — это не простая шутка, не простой вызов, не случайный маленький эпизодик, случившийся в доме на Марсовом поле, а один из актов самоутверждения того начала, которое имеет своим именем мерзость запустения и которое кичится тем, что оно через гордыню, через заносчивость, через попрание всего любовного и нежного приведет всех к гибели».

М.О. Гершензон (мемуары Андрея Белого):
«…однажды М.О., поставив меня перед двумя квадратами супрематиста Малевича (черным и красным) заклокотал, заплевал; и - серьезнейше выпалил голосом лекционным, суровым:
- История живописи и все эти Врубели перед такими квадратами - нуль!
Он стоял перед квадратами, точно молясь им; и я стоял: ну да, - два квадрата; он мне объяснял тогда: глядя на эти квадраты (черный и красный), переживает он падение старого мира: "Вы посмотрите-ка: рушится все"».

Про "Титаник"

Шумиха поднятая британцами вокруг баснословных актов героизма британцев во время крушения «Титаника» вывела из себя одного известного британца - Бернарда Шоу
Он долго крепился, но все же решил, что с него довольно и написал блистательную статью, опубликованную в “Дейли ньюс” 14 мая 1912 года. «Почему любая громкая катастрофа заставляет современную нацию не оплакивать погибших, не молиться о них, не сочувствовать тем, кто потерял близких но разражаться потоками вопиющего романтического вранья? … Все мужчины должны быть героями (кроме иностранцев, которых расстреливают суровые британские офицеры, когда они пытаются прорваться к лодкам по телам женщин и детей), капитан должен быть героем из героев, блестящим моряком, хладнокровным, храбрым, упивающимся гибельными опасностями, живой гарантией того, что катастрофа – это не чья-то ошибка, а, напротив, триумф британского мореплавания».
Капитан потерял корабль, потому что “осознанно шел между ледяными полями слишком быстро”; лодки, в которых были свободные места, боялись подходить близко к барахтавшимся в воде людям; оркестр играл, но лишь для того, чтобы пассажиры третьего класса не впали в панику и не бросились к шлюпкам. “К чему вся эта отвратительная, нечестивая, бесчеловечная, тщеславная ложь?
----
А еще немцы во время войны сняли фильм про "Титаник" тоже, неканонический - про социальную сегрегацию и проч.

Скверный анекдот в то самое время

А дело то продолжается по 121 пакету с 66 млн.
Следственный комитет обратился в радиостанцию "Эхо Москвы" с просьбой предоставить эфиры с участием Ксении Собчак.
...Этот скверный анекдот случился именно в то самое время, когда началось с такою неудержимою силою и с таким трогательно-наивным порывом возрождение нашего любезного отечества и стремление всех доблестных сынов его к новым судьбам и надеждам...

"Всеволоду Эмильевичу этого и не нужно…"

Воспоминания Аркадия Райкина о днях юности:
...Мейерхольд нервно ходил взад-вперед по проходу между кресел. Вдруг он заметил меня и на несколько секунд задержал на мне свой пристальный взгляд. Долгие несколько секунд показались мне вечностью. Но затем Мейерхольд резко повернулся и ушел к сцене. В перерыве меня разыскал Александр Николаевич Бендерский, исполнявший при Мейерхольде функции режиссера-администратора, и сказал, что Всеволод Эмильевич хочет поговорить со мной. «О чем?» – робко спросил я. «Там узнаете», – важно ответил Бендерский.

Я подошел к Мейерхольду в фойе, он снова поглядел на меня и, не здороваясь, не спрашивая, кто я такой и что здесь делаю, спросил: «Чей вы ученик?»… ... «Ну ладно, Бендерский вам все скажет», – заключил Всеволод Эмильевич и немедленно отвернулся. Чуть позже меня снова подозвал Бендерский и объявил, что меня приглашают в труппу театра, что я буду репетировать в пьесе «Дама с камелиями», что придется переехать в Москву и чтобы я не беспокоился о жилье: Всеволод Эмильевич уже распорядился и мне выделят место в общежитии театра. «Но он же не видел меня на сцене?!» – спросил я в крайней степени изумления. Бендерский усмехнулся: «А Всеволоду Эмильевичу этого и не нужно…»

(но Райкина отговорили сведущие друзья)
----
Последнюю в своей нормальной жизни ночь Мейерхольд провёл в квартире у Юрия Михайловича Юрьева. Юрьев был один из немногих, с кем Всеволод Эмильевич дружил долгие годы. Их дружба-любовь началась ещё со времён работы над «Дон-Жуаном» в Александринском театре. Круг гомосексуальных связей Мейерхольда был достаточно широк, в него входили многие известные люди» (Людмила Кафанова, «Последняя любовь Мейерхольда. Кто убил Зинаиду Райх?»)

Балаклавы на башнях

башня с пуси
Виктор Пелевин "Папахи на башнях":
...Вообще реакция средств массовой информации была неоднозначной. Леворадикальная печать (особенно подконтрольная «Тута-банку») демонстрировала широкий плюрализм мнений, с одного конца граничащий с паранойей, а с другого — с шизофренией. Газеты, контролируемые «Вона-банком» и претендующие на интеллектуализм, осторожно отмечали сходство папах с презервативами и писали о неизбежной в постимперскую эпоху демаскулинизации Кремля, об эдиповом комплексе юных национально-государственных образований по отношению к недавней метрополии и о многом другом. Уровень осмысления случившегося в таких статьях поднимался до невероятных высот, и даже непонятно делалось, как это события вроде кремлевского захвата могут происходить в стране, где живут настолько умные люди…»

Человек против корпораций

Эпизод в Ростове



Диалог с милиционером:
- …Какой на хер «Пуссирайт»?
- Данное мероприятие разрешила администрация, а вы с какой целью здесь находитесь?
- Посмотреть, что, на хер, разрешает наша администрация!
---
Теперь то понятно, что могло бы подняться не накажи власть "девушек"?
---
Отсюда Там предлагают Гельману приехать в Ростов, полюбоваться....
-----
"Здесь бригадир лежит,
умерший в поздних летах.
Вот жребий наш каков!
Живи, живи, умри — и только что в газетах
Осталось: выехал в Ростов".