December 1st, 2011

Борьба с режимом. Малоизвестные страницы

П.Люкимсон «Шарон»:
«…В 2005 году Россия явно нарушила этот баланс, и отношения между Москвой и Иерусалимом натянулись до предела.
…..В аэропорту Владимира Путина встречал Эхуд Ольмерт – четвертое по значению лицо в государстве. Президент и премьер-министр предпочли остаться дома. Министр иностранных дел Сильван Шалом демонстративно отправился с семьей в Эйлат. Министр по делам Иерусалима и диаспоры Натан Щаранский, который обычно участвовал во встречах лидеров стран СНГ, уехал в Гуш-Катиф, демонстрировать свою солидарность с поселенцами и наотрез отказался высказаться о своем отношении к визиту Путина. Уже одно это свидетельствовало о его отношении лучше слов».

Еще замечательное из местной газеты;
Что-то серьезно изменилось в отношениях между русскоговорящей общиной Израиля с одной стороны, и российским президентом Владимиром Путиным и Россией в целом, с другой. Такое изменение прослеживается в отрицательном, практически враждебном отношении этой общины к визиту Путина в Израиль. Русскоязычные средства массовой информации полны враждебных материалов. В статьях и интервью именно на Путина возлагается вина за массовые проявления антисемитизма в России. Хотя никто не обвиняет самого Путина в том, что он является антисемитом, критики говорят, что в такой стране как Россия, где ничто не происходит спонтанно, всплеск антисемитизма был бы невозможен, если бы власти не позволили этому случиться.
---
Как бы хотелось, чтоб противники режима из России спросили себя: «Если бы Госудасртво Израиль (через медиапосредников) и русскоговорящая община ЖЖ были мягче к России и Путину – был бы я таким же демократом, любителем свободы и борцом с кровавым режимом как теперь?» Занятный вопрос, не правда ли? Но он даже не требует ответа.

Еще занятней – пусть борьба, но какого типа? По образцу плачей вавилонских, с дрожанием голоса и слезой, «под Альбац» или как то иначе? С русским добродушием и пофигизмом? Напомню, в девяностые, при СТОКРАТ большей ненависти к проклятой власти, НО ЧИСТО РУССКОЙ, без малейшей нотки еврейского неудовольствия по отношению к режиму – все было ИНАЧЕ. Мы не вопили, мы не орали, мы не превращали свою скорбь и ненависть в фарс... Посмотрите же на себя - в кого вас превратили?

Как знание истории усложняет жизнь

Последние успехи на ниве постановочных вбросов:Единорос пролетел. Низко пошел однако... Зато в воде не тонет, как видно. Ха-ха-ха, креативненько.

Перформансов хотите, маскарады устраиваете?
Феликс Юсупов "Воспоминания"
Севастополь, 1918 год:
"У себя под окнами я видел жуткую сцену: матросы вели старого генерала, подгоняя его пинками и ударами приклада по голове. Старик стонал и еле волочил ноги. На залитом кровью лице зияли две дыры вместо глаз.
Матросы врывались в дома, насилуя женщин и детей на глазах у семьи. Мне пришлось видеть их: на волосатой груди ожерелья жемчужные и брильянтовые, руки в браслетах и кольцах. Были средь них и пятнадцатилетние подростки. Многие грубо напудрены и нарумянены. Точно маскарад в аду".

О "Даре" Набокова

Чернышевский вспоминает (сидит с Некрасовым в его кабинете):
«…А мне в это время случилось повернуться боком к столу и опереться на него: подвернулся под глаза мне кабан, и я сказал: «А хороший кабан». Некрасов, которого редко видывал я взволнованным и почти никогда не видывал теряющим терпение, произнес задыхающимся голосом: «Ни от кого другого не стал бы я выносить таких оскорблений».

Я совершенно невинным и потому спокойным тоном спросил его, что же обидного ему сказал я. Он, уже снова овладев собой, терпеливо и мягко объяснил мне, что я множество раз колол ему глаза замечаниями о том, что этот кабан хорош, и рассуждениями, что такие хорошие вещи стоят дорого, а так как эти мои соображения были вставками в разговоры о денежных делах между нами и неудовлетворительном положении кассы «Современника», то получился из них ясный смысл, что он тратит на свои прихоти слишком много денег, отнимая их у «Современника», то есть, главным образом, у меня.

Я постиг в моих мыслях, что если бы пауза продолжилась еще несколько секунд, то я успел бы и произнести предположение о приблизительной цене кабана, и моему умственному взгляду явилась истина, что действительно рассуждения мои о кабане должны были по ходу наших разговоров очевиднейшим образом иметь тот самый смысл, который теперь нашел я в них при помощи Некрасова. Я произнес одобрение себе, вроде спокойного подтверждения истины: «Ну, так» или «А что же так», — и, как ни в чем не бывало, повел разговор о том, о чем шла речь раньше».


Гм. А он оказывается был карикатурным нигилистом с папироской... Как же это совместить с - «Канашечка-то знал… Мы с Иваном Федоровичем в алькове, а он пишет себе у окна». И еще прообраз Базарова – Добролюбов со своими проститутками и триппером. Честнейшие, благороднейшие люди а за спиной – сплошной шендерович. Ладно Розанов, его  домашний хаос был поделом - но эти то как совмещали проституток и Ольг Сократовных с
"...От ликующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви!"

Или это и есть достоевщина?

Как же он гадок...

"...Однажды спустились мы с ним в холл, смотрю, сидит Косыгин, перед ним среднего роста, «средней упитанности» человек, привыкший, сразу видно, к мягкому обкомовскому креслу, обкомовской столовой, обкомовскому пайку. И светло-серый костюм на нем добротный, несколько провинциального покроя, именно такой, какие шьют в обкомовских ателье. Человек этот обернулся, мелькнуло приятное лицо, с живыми, «все секущими» глазами, родимым пятном, спускающимся с головы на лоб. Мы оказались ему незнакомы, следовательно, неинтересны, и он опять почтительно склонился к Косыгину.

На улице мой приятель сказал про него:
– Горбачев, секретарь нашего крайкома, большой говорун, замордовал всех своими речами, видишь, Косыгину мозги запудривает? Как кто из начальства приезжает, он тут как тут, обхаживает.

– Трудно ему, – насмешливо посочувствовал я, – кроме Кисловодска есть еще Железноводск, Пятигорск, Ессентуки.
– Всюду поспевает, выбивает кой-чего для края, вот и числимся в передовых. Ездит с ними в Домбай, в Терскол, шашлыки жарят на вольном воздухе, песни поют, магнитофон запускают, Высоцкого слушают. У нашего Мишки знакомства на самых верхах, далеко пойдет.
...Как и многие люди моей профессии, я доверял своему первому впечатлению о Горбачеве, оно было никаким".