October 25th, 2011

На безрыбье

«Если кому-то снится влагалище, означает ли это шкаф?» (с) NN

Вчера взял в руки Фрейда и не мог поверить, что лет пятнадцать назад смог прочитать более одной страницы, и даже было интересно. Однако целый век прошел «под влиянием» и еще каким! То же с коммунизмом (перелистать «Манифест»). Почему?
Вот, возможно, ответ:

«Просматривая историю, мы невольно поражаемся незначительному количеству идей рядом с богатым разнообразием фактов. Одной какой-нибудь идеей живет целое столетие» Э. Кастеляр.

"Твой неудачный полет"

Президент Туркмении Бердымухамедов написал книгу про ковроткачество. Книга «Живая легенда» издана на туркменском, русском и английском языках. «Этот труд, – поясняет автор, – попытка понять заложенный в ковре «лексикон» красок, разглядеть ту творческую матрицу, которая, став плодом коллективного гения народа, пронизывает всю национальную культуру – музыку, поэзию, зодчество, декоративно-прикладные, изобразительные искусства, определив их уникальную самобытность».

И машинально - вот это пустяковое место из «Электропрохладительного кислотного теста» всего сильнее запомнил:
«…Один малый, известный как Панчо Подушка, был кайфоломщиком. Он постоянно ломал людям кайф своей несносной манерой вмешиваться не по делу, после чего те обязаны были посылать его подальше, после чего он мог обидеться и обвинить их во... в с е м. Таким был его фильм. Как-то вечером Пакчо сидит в комнате с книгой о восточных коврах, полной красивых цветных иллюстраций, и непрерывно что-то об этих чудесных коврах выкрикивает...
- ...ого, я, значит, старина, говорю, эти пижоны уже д е с я т ь в е к о в назад знали что к чему, они чуяли всю вещь целиком, у них были мандалы, которые нам и не с н и л и с ь - верно? - только посмотри, старина, ты у меня сейчас будешь в трансе, нет, ты только взгляни...
...И он тычет книгой в нос кому-то из Проказников вот, мол, прекрасное цветное изображение исфаханского ковра, так и сверкает красными, оранжевыми и золотистыми вибрирующими нитями, расходящимися от центрального медальона, как солнечные лучи...
- Спасибо, Панчо, я уже видел.
- Нет, ты посмотри, старина! Я, значит, говорю, я должен п о д е л и т ь с я этой вещью, я должен з а с т а в и т ь тебя ее увидеть, не могу же я всю эту вещь держать при себе! Вот я, значит, и говорю: хочу ею с тобой п о д е л и т ь с я - усек? - теперь посмотри на эту картинку...
И так без конца - подсовывает треклятую книгу всем подряд и ждет, когда же кто-нибудь велит ему уёбывать подальше, после чего он сможет торжественно, с сознанием выполненного долга, удалиться.
Г о л о д н у ю п ч е л у н а д о н а к о р м и т ь - но Господи Боже мой, такая кайфоломка - это уже перебор. Поэтому все Проказники пока что б е з р о п о т н о терпят и ждут только одного - ждут, когда появится Кизи. Немного погодя открывается дверь, и Кизи тут как тут.
- Эй, старина! - восклицает Панчо, бросаясь к нему.- Ты должен посмотреть, какие я нашел вещи! Я просто обязан их тебе показать, старина! Правда-правда обязан, ты, бля, сейчас б у д е ш ь в т р а н с е! - и он тычет книгой Кизи в лицо.
Кизи бросает взгляд на изображение исфаханского, ширазского, бахтиярского или какого-то другого ковра и делает вид, что внимательно его изучает. А потом мягко, растягивая на орегонский манер слова, произносит:
- К чему мне пускаться в твой неудачный полет?
...не отрывая при этом взгляда от книги, словно то, что он говорит, имеет какое-то отношение к изображенному там ромбовидному медальону или окаймляющим его пальмам и черепахам...
- Неудачный полет! - орет Панчо. - По-твоему, это неудачный полет! - и он швыряет книгу на пол, однако Кизи уже удалился в свою надворную постройку. И Панчо понимает, что вся его вещь заключается на самом деле вовсе не в том, чтобы делиться со всеми красотой ковров, а попросту в его неудачном полете, и каждый из н и х знает, в чем тут дело, а он з н а е т, что об этом знают они, игра окончена, прости-прощай, Панчо Подушка».