September 23rd, 2011

Наш человек в Париже

Легендарные лекции Кожева о Гегеле (Париж, 1934-1938гг)

"Роже Каюа позже говорил об «абсолютно необычном интеллектуальном господстве» Кожева «над целым поколением». Батай вспоминал, что каждая встреча с Кожевым оставляла его «сломленным, перемолотым, убитым десять раз подряд: подавленным и прижатым к земле». Реймон Арон включал Кожева в число трех истинно великих умов (наряду с Сартром и Эриком Вейлем), с которыми ему довелось встретиться в своей жизни.

Александр Владимирович Кожевников – таково было его подлинное имя – происходил из родовитой дворянской семьи и после Октябрьской революции в 1920 году бежал в Германию. Он жил продажей контрабандно вывезенных из России остатков семейных драгоценностей. Он также владел несколькими картинами своего дяди Василия Кандинского, под залог которых брал ссуды. Он учился и написал габилитационную работу у Ясперса в Гейдельберге – и все эти годы вел философский дневник на тему «Философия несуществующего». Друг Кожева Александр Койре, тоже русский эмигрант, в начале тридцатых годов уговорил его переехать в Париж. Кожев познакомился с ним, когда вступил в любовную связь с женой его брата, после чего молодая женщина бросила своего мужа. Родня поручила Александру Койре добиться возвращения беглянки домой. Но на него первая же встреча с «обидчиком» произвела столь сильное впечатление, что он заявил родственникам: «Девочка права. Кожев куда лучше моего брата».

Кожев впал в нужду – во время биржевого кризиса он потерял все свое состояние, вложенное в акции плавленого сыра «Корова, которая смеется», – и потому предложение прочитать лекции о Гегеле в Практической школе высшего образования пришлось для него как нельзя более кстати.
Кожев, этот Набоков европейской философии, представил Гегеля таким, каким его прежде не знали"
Он, вдобавок, был и сталинистом Агент мирового духа, или Мог ли КГБ вскормить Постмодернизм?

Про болезнь, жену и правительство

Радищев «Путешествие из Петербурга в Москву», вспомнинает свой сифилис и свою жену -

«…Нечаянный хлад разлиялся в моих жилах. Я оцепенел. … Воспомянул, что невоздержание в любострастии навлекло телу моему смрадную
болезнь. О, если бы не далее она корень свой испускала. Согрешил, и сие да будет мне в казнь, согрешил в горячности моей, взяв в супружество мать вашу. Кто мне порукою в том, что не я был причиною ее кончины? Смертоносный яд, источаяся в веселии, преседился в чистое ее тело и отравил непорочные ее члены. Тем смертоноснее он был, чем был сокровеннее. Ложная стыдливость воспретила мне ее в том предостеречь; она же не остерегалася отравителя своего в горячности своей к нему. Воспаление, ей приключившееся, есть плод, может быть, уделенной ей мною отравы... О возлюбленные мои, колико должны вы меня ненавидеть!

Но кто причиною, что сия смрадная болезнь во всех государствах делает
столь великие опустошения, не токмо пожиная много настоящего поколения, но
сокращая дни грядущих? Кто причиною, разве не правительство?»

"... с последующим разоблачением"


"Специалисты Европейской организации ядерных исследований сделали сенсационное открытие. Краеугольный камень современной физики - постулат Альберта Эйнштейна о том, что ничто не способно двигаться быстрее скорости света - опровергла мельчайшая субатомная частица, исследованная в ходе экспериментов на Супер-протонном синхротроне. Ученые посылали пучок нейтрино из научного комплекса в подземную лабораторию, которая расположена в Италии в районе горы Гран-Сассо. Расстояние между этими объектами составляет 732 км. Частица прибывала в пункт назначения на несколько миллиардных долей секунды раньше, чем если бы передвигалась со скоростью света. Ученые не поверили своим собственным данным и кинулись всё перепроверять, но получили тот же результат. Автор исследования Антонио Эредитато, говорит, что всеми возможными способами исключил вероятность ошибки: "Мы искали ошибки: обычные ошибки, сложные ошибки и просто грязные погрешности.Отсюда

Это не при Путине началось...

Андрей Петрович Шувалов о А. Р. Воронцове (в 1762—1764 полномочный министр в Лондоне, в 1764—1768 в Гааге, в 1773—1794 президент Коммерц-коллегии)

«Когда мне случалось говорить с ним о делах государственным способом, его образу мысли несоответствующим, то он мне всегда отвечал: «Чего Вы хотите от этой сумасшедшей страны и от этого сумасшедшего народа?»… Сей человек, обогащенный императором и французским двором, не жилец здешнего государства: при первом удобном случае переселится он в чужие края»

«Брат Маршака и сам в душе Маршак»

Пришвин, дневник 1939 года:
«...Маршак, смертельный враг, получил орден Ленина и поздравил меня с Почетом.

...борьба с этим должна быть не личной, с Маршаком или Багрицким, а вообще с формализмом. И ясна становилась задача современного русского писателя: писателю классическому, “внутреннему” русскому, нужно овладеть внешней формой, и не потерять силы своего внутреннего творчества, и не впасть в пошлость. В такой борьбе за национальную литературу исчезает борьба с “одесситом”, потому что “одессит” со своим формализмом является достойным тружеником в творчестве. Так что нам, коренным русским, надо не сетовать на засорение русского языка “одесситами”, а учиться у них формальному подходу к вещам, с тем чтобы в эти меха влить свое вино.

…потолкавшись досыта в литературной среде, я становлюсь пессимистом и начинаю думать, что в человеческом мире всегда Маршак побеждает Чуковского».

(Давняя ненависть и презрение к Маршаку было вызвано тем, что тот выпихивал Пришвина из детской литературы по чисто мафиозно-меркантильным причинам. Пришвин был так взбешен, что даже жаловался Горькому)

"А входил в обойму кто ?
Лев Кассиль, Маршак, Барто.
Шел в издательстве косяк:
А. Барто, Кассиль, Маршак.
Создавали этот стиль -
С.Маршак, Барто, Кассиль".