April 27th, 2011

Европа

Объединение Европы «что б жить лучше» не состоялось, так же как СССР распался «что б жить лучше». На такой основе даже семья не удержится. Даже человек – а они… Обязательно – и Европа будет единой, и Евразия, только ПО ДРУГОМУ.
(Массовый завоз семитов (арабов) в Европу – ох, не к добру все это…)

К столетию полемики о быдложидяре

Знаменитый «инцидент с Чириковым» 1909г.

Описание самого героя великого скандала:
«Сенсационное известие!.. Писатель Чириков оказался антисемитом... Вот, в общих чертах, "событие" и моя речь. В гостях у артиста Ходотова читалась пьеса г-на Шолома Аша [Шолома Алейхема] "Белая кость". Пьеса, как правильно отмечено "Русским Словом", вызвала среди русских писателей и журналистов некоторое недоумение тенденцией автора - идеализировать одно из главных действующих лиц, Розу, на наш взгляд самую заядлую мещанку из мелко-буржуазнаго еврейскаго мирка, способную вызвать одну лишь антипатию.

Начались споры. Недоумение русских писателей еще более усилилось, когда автор пьесы сказал искреннюю, горячую речь, смысл которой сводился к тому, что мы, русские, не можем понять этой бытовой пьесы, и, чтобы Роза предстала пред нами в надлежащем ореоле героини фанатическаго склада, спасающей еврейскую аристократическую кровь, необходимо быть евреем или прожить в ними 5000 лет. Никто из присутствующих евреев писателей и журналистов на это Ш. Ашу не возразил.

Когда очередь говорить о пьесе дошла до меня, я, отдав должное достоинствам пьесы и указав на ея недостатки, перешел к затронутой автором теме. Я сказал, что если мы, русские, оказываемся неспособными понять еврейскую бытовую пьесу, то отсюда следует, что, и вы, еврейские писатели и журналисты, не можете вполне понять и почувствовать наш русский быт.

Затем я высказал свое недоумение, почему некоторые из присутствующих писателей с "модернистским пошибом" и журналистов, очень свирепо относяшихся к бытовым пьесам, в данном случае, при обсуждении пьесы г. Ш. Аша, пьесы узко бытовой (из быта польских евреев), совершенно забыли о провозглашенной ими же смерти быта, а, совсем напротив, один из них, не слышавший даже пьесы и, приехавший после чтения ея, сказал очень лестное слово для автора, а относительно идейности пьесы заметил, что никаких идей не требуется. Не следует ли отсюда, - что умер только русский быт, а еврейский остался?..

Далее я говорил о том, что …среди части еврейской интеллигенции за последнее время идея национальности начинает превалировать над другими идеями; … что на меня, русскаго интеллигента, воспитаннаго на безплотных идеалах братства и равенства, это произвело когда-то весьма грустное впечатление; что если мне, русскому интеллигенту, торопятся прежде всего и громче всего сказать, что "мы - евреи", то мне позволительно вспомнить, что я - русский...

В этом месте со стороны слушателей-евреев послышался неодобряющий шорох и шопот, который, задев мое национальное самолюбие, заставил меня сказать:
- Да, русский не "истинно-русский", а просто русский... Впрочем, мне все равно, как вам будет угодно это признать... И если вы заявляете, что мы, русские, неспособны понимать ваших бытовых пьес, то мне остается пожалеть, что меня критикуют не русские, так как большинство критиков петербургской прессы - евреи...
Вот весь материал, на котором делжен делаться тот или другой вывод...»

Знаменитое письмо Куприна об этом инциденте

Статья П.Струве об инциденте, вызвавшая бурю со стороны либерало-еврейской общественности