February 10th, 2011

(no subject)

СМИ - обществу: “Все то, что вы делами натворили, словами мы усугубили...”

Попытка понять «везение», «удачу»

Во-первых, то, что несомненно:

- Удача не связана с личностью, физическим телом и «паспортными данными». Наглядно: ты сидишь на земле, а удача работает с твоими действиями НА СИРИУСЕ - и знать о тебе не знает.

- Что бы удача заработала, нужны именно ДЕЙСТВИЯ. Наглядно: чьи то действия спят в бараке, а чьи то идут по дороге.

- И нужно идти по СВОЕЙ дороге, тот кто идет «мимо», - идет на свой страх и риск.

Здесь начинается мистика – как пройти своей дорогой, что б ветер удачи дул в спину?

Полный туман, как там все устроено на Сириусе и для чего, но у меня есть подозрение – можно влиять через свои пороки, пороки ни в коем случае не есть Безусловное Зло. Помогают они (в среднем) так же много как губят. Тут начинается уже полная эмпирика и опыт. «Работа с пороками»: где их поприжать, где приотпустить – тут нет правил, особенно золотых, только лишь возможность нащупать самый край понимания – «Почему не везет?», «Почему везет?»

Два классических случая

С. Аллилуева «Двадцать писем к другу»:
«Вообще же, грузинское не культивировалось у нас в доме, - отец совершенно обрусел. Брат мой Василий как-то сказал мне в те дни: "А знаешь, наш отец раньше был грузином". … Я не знаю ни одного грузина, который настолько бы забыл свои национальные черты и настолько полюбил бы все русское»

Рассказ Семена Липкина:
«Столкнулся с Пастернаком случайно на улице и сразу заговорил о том, что камнем лежало тогда у него на душе: о разнузданной антисемитской кампании, развязанной статьей "Правды" о критиках-антипатриотах. Пастернак в ответ на какую-то не слишком даже резкую реплику Липки-на (что-нибудь вроде: "Ну как вам все это нравится, Борис Леонидович? Думали ли мы, что доживем до такого?") выдал самую настоящую истерику. Он чуть ли не криком кричал:

- А почему, собственно, вы меня об этом спрашиваете? Какое я имею к этому отношение?
И довольно смутно, как это было ему свойственно и в других, куда более спокойных ситуациях, но все-таки достаточно внятно выразил примерно ту же мысль, что и Долматовский. То есть - что он по внутреннему своему самоощущению вовсе не еврей, никакого отношения к еврейству не имеет и не желает, чтобы его припутывали ко всем этим превратностям сугубо еврейской судьбы».

Неизвестный

На дороге столбовой
Умирает рядовой.
Он, дурак, лежит, рыдает
И не хочет умирать.
Оттого что умирает,
Не успев повоевать.
Он, дурак, не понимает,
Что в такие времена
Счастлив тот, кто умирает,
Не увидев ни хрена

Больные люди

Розанов:
"...в вопросе играет свою большую роль то обстоятельство, что все перечисленные люди, длинный их ряд, были лицами определенной социальной группы, именно «журнальной братии», имевшей в журналистике все источники жизни и полагавшей в журналистике все цели жизни, планы жизни, удачи и неудачи. Вообще все плавание — «журнальное».

Это «журнальное плавание» при некоторой неосмотрительности, при небольшой даже переоценке себя, весьма легко было принять за «пророчественное плавание» и призвание, наконец, даже за «жертвенное призвание и плавание». Маленький нажим правительства, кой-какие притеснения по цензуре с журналом — и «жертва» уже готова, и пророк уже «вопиет», в гостиной, в салоне, в редакции. Тут серьезное смешивалось с комическим. Но, чтобы заметить это комическое, нужно было быть человеком практической сметки. Откуда же ее взять «чистому литератору»?

Наше все

Н.Коржавин:
Я все на свете видел наизнанку
И путался в московских тупиках.
А между тем стояло на Лубянке
Готическое здание Чека.

Оно стояло и на мир смотрело,
Храня свои суровые черты.
О, сколько в нем подписано расстрелов
Во имя человеческой мечты…

И в наших днях, лавирующих, веских,
Петляющих, – где вера нелегка,
Оно осталось полюсом советским –
Готическое здание Чека.

И если с ног прошедшего останки
Меня сшибут, – то на одних руках
Я приползу на красную Лубянку
И отыщу там здание Чека.

Милые, совестливые люди

Милые, совестливые люди - 2

Кирилл Вишнепольский, главред Русский Newsweek: У нас был внутренний рецензент, западный человек, билингва, который для американцев читал каждый номер русского «Ньюсвика». Каждую неделю я получал тот же отчет, что и американские издатели. И, безусловно, в каждом отчете автор журил нас за слишком узкий подход к политике, указывал на то, что мы недостаточно раскрыли «кровавость» текущего режима...
Slon.ru: Серьезно?
Кирилл Вишнепольский: Да. ... или говорил о том, что мы неправильно интерпретируем внешнюю политику США.
Slon.ru: И вас вызывали на ковер в «Вашингтонский обком»?
Кирилл Вишнепольский:- Нет, не вызывали. Жестких разногласий у нас не было. Были в интонации и в форме подачи: мы давали без штампов, и, например, не утверждали, что внешняя политика США всегда на 100% идеальна. А они писали, как им привычнее: что в России - медведи, Путин - гэбист (хотя он - гэбист, но это не всегда имеет отношение к теме заметки)


По наводке papasha_mueller