December 21st, 2010

Начни день с любимой песни Сталина



Сакварел саплавс ведзбеди
Гапринди шаво мерцхало
Данама-данама-данама
Диди миндори данама.


Фазиль Искандер
«Махаз затянул старинную грузинскую застольную "Гапринди шаво мерцхало"
("Лети, черная ласточка"). В это время Ворошилов, подняв голову, попытался
что-то сказать Сталину. Но тот вдруг поднял руки в умоляющем жесте: мол,
оставьте меня в покое, дайте послушать песню.
Сталин сидел, тяжело опершись головой на одну руку и сжимая в другой
потухшую трубку.
Нет, ни власть, ни кровь врага, ни вино никогда не давали ему такого
наслаждения. Всерастворяющей нежностью, мужеством всепокорности, которого он
в жизни никогда не испытывал, песня эта, как всегда, освобождала его душу от
гнета вечной настороженности. Но не так освобождала, как освобождал азарт
страсти и борьбы, потому что как только азарт страсти кончался гибелью
врага, начиналось похмелье, и тогда победа источала трупный яд побежденных.
Нет, песня по-другому освобождала его душу. Она окрашивала всю его
жизнь в какой-то фантастический свет судьбы, в котором его личные дела
превращались в дело Судьбы, где нет ни палачей, ни жертв, но есть движение
Судьбы, История и траурная необходимость занимать в этой процессии свое
место. И что с того, что ему предназначено занимать в этой процессии самое
страшное и потому самое величественное место.
Лети, черная ласточка, лети...»

«Семнадцать мгновений весны»

Если переснимать:
Штирлиц – Гордон (у него до пародийности умный взгляд).
Шелленберг – Боря Моисеев (исключительно за ласковость во взоре и пухлые щечки).
Папаша Мюллер – Новодворская (как ей пойдет гестаповский мундир! И потом можно будет снять сиквел и приквел ужастик – «Фройлян Мюллер»).
Пастор Шлаг – Юра Шевчук (уходит на лыжах в Замкадье).
Радистка Кэт – Чапмен.
Голос за кадром – Путин («Штирлиц знал, что запоминается всегда последняя фраза» - я таю!).

Слава Богу, есть Чехов

В этих схватках про «сраную рашку» с кем был бы Чехов, икона интеллигенции, ее главный авторитет? Простой вопрос отбрасывает шоблу к лакею-Смердякову МГНОВЕННО.

Маг

Розанов – суггестор, такова магия его слова. От Достоевского-Розанова надо эту науку изучать. У не го не «фразы»! Потому и запрещен, что курносое это существо может миры переворачивать – своим словом из могилы. И не туда.

Видообразующее

Не религия, не кровь – а дух корпоративности К СВОИМ – вот главная черта еврейства. Ее не ухватишь, не измеришь, и берут то, что «под фонарем» - носы, картавость, прочий бред.
И в Израиле создали корпорации, высшие расы, «своих», что б помогать, быть вместе – что б не умерло ГЛАВНОЕ.

Что б термин не пропадал

Есть мнение, что у Гомера Симпсона психоделическое восприятие мира. Как Омар Хайям не о вине поет а о суфизме – так и этот мультсериал не о пивном алкоголике. И этому еще нет имени.
Не «абсурд» и не «кафкианство» (слишком грубо, затаскано). Встреча высокого (Гомер), тривиального (Симпсон) с дебильным (Америка) – БУШИЗМ.

Черт! Как при Гайдаре!

Чуковский, запись в дневнике от 27 июня 1953 года:

"Паника перед денежной реформой… на телеграфе тысяч пять народу в очередях к сберкассам. Закупают все – ковры, хомуты, горшки. В магазине роялей: „Что за черт, не дают трех роялей в одни руки!“ Все серебро исчезло (твердая валюта!). Ни в метро, ни в трамваях, ни в магазинах не дают сдачи. Вообще столица охвачена безумием – как перед концом света. В „Националь“ нельзя пробиться: толпы народа захватили столики – чтоб на свои обреченные гибели деньги в последний раз напиться и наесться „…“ Все магазины уже опустели совсем. Видели человека, закупившего штук восемь ночных горшков. Люди покупают велосипеды, даже не свинченные: колесо отдельно, руль отдельно. Ни о чем другом не говорят „…“ Хорошо же верит народ своему правительству, если так сильно боится подвоха».