November 15th, 2010

Посмотрел «Брестскую крепость»

Такой фильм можно было снять и про Трою, и про немцев в Сталинграде, и про душманов в Кандагаре. По Борхесу – существует всего лишь четыре бесконечно варьируемых сюжета, и один из них - «Город, который осаждают и обороняют герои». Ну, вот, - нам и показали такой фильм на этот бессмертный сюжет. Только совершенно непонятно, за что бьются, терпят муки и гибнут ЭТИ герои. Ни долг, ни честь, ни родина, ни коммунистическая партия – просто бьются и все!

Фильм снят по образцам семидесятых, когда было твердо ясно и понятно – немцы это те, кто и сегодня готов тебя сожрать – американцы и НАТО, и зритель знал, что на экране его деды защищают его, как может быть он завтра, пойдет и умрет за своих внуков. Такие фильмы «про войнушку» были малым пазлом общей патриотической работы в СССР, и снимать такие фильмы сегодня, с опорой на полную пустоту и Петросяна – значит просто выбрасывать деньги на ветер.

Сравните с фильмом Михалкова – он просто показал русских людей, которые по стечению обстоятельств оказались на войне. Ранее эти люди оказались в 37-ом. В обеих случаях люди первичны – и поэтому не возникает вопросов почему они бьются – это всего лишь продолжение их характеров другими средствами. Они бьются, потому что – ну вот такие они, русские, Иванов, Петров, Сидоров – от этого все идет, изнутри, из характера – и зритель прекрасно понимал, ЧТО происходит на экране – русские люди защищают свою Родину.

Духовный Черкизон

Если, по Пелевину, российская культура – это плесень расцветшая на Трубе, то российская журналистика – это суровый терн, ее обвивший.

Некрасов

ЗЕЛЕНЫЙ ШУМ
Идет-гудет Зеленый Шум*,
Зеленый Шум, весенний шум!

Играючи, расходится
Вдруг ветер верховой:
Качнет кусты ольховые,
Поднимет пыль цветочную,
Как облако: все зелено,
И воздух и вода!

Идет-гудет Зеленый Шум,
Зеленый Шум, весенний шум!

Скромна моя хозяюшка
Наталья Патрикеевна,
Водой не замутит!
Да с ней беда случилася,
Как лето жил я в Питере...
Сама сказала глупая,
Типун ей на язык!

В избе сам друг с обманщицей
Зима нас заперла,
В мои глаза суровые
Глядит — молчит жена.
Молчу... а дума лютая
Покоя не дает:
Убить... так жаль сердечную!
Стерпеть — так силы нет!
А тут зима косматая
Ревет и день и ночь:
"Убей, убей, изменницу!
Злодея изведи!
Не то весь век промаешься,
Ни днем, ни долгой ноченькой
Покоя не найдешь.
В глаза твои бесстыжие
Сосвди наплюют!.."
Под песню-вьюгу зимнюю
Окрепла дума лютая -
Припас я вострый нож...
Да вдруг весна подкралася..

Идет-гудет Зеленый Шум,
Зеленый Шум, весенний шум!

Как молоком облитые,
Стоят сады вишневые,
Тихохонько шумят;
Пригреты теплым солнышком,
Шумят повеселелые
Сосновые леса.
А рядом новой зеленью
Лепечут песню новую
И липа бледнолистая,
И белая березонька
С зеленою косой!
Шумит тростинка малая,
Шумит высокий клен...
Шумят они по-новому,
По-новому, весеннему...

Идет-гудет Зеленый Шум.
Зеленый Шум, весенний шум!

Слабеет дума лютая,
Нож валится из рук,
И все мне песня слышится
Одна - и лесу, и лугу:
"Люби, покуда любится,
Терпи, покуда терпится
Прощай, пока прощается,
И - бог тебе судья!"

Что-то грядет

«…Она гласит, будто бы знаменитый рабби Симон бен Иохай изливал однажды молитвенную жалобу на злополучия еврейства. “Неужели, — говорил он, — для Израиля мало царства злого Эдома (христиан), что воздвиглось еще царство Измаила (магометанство)?” Но ангел Метатрон успокоил его, объяснив, что Бог воздвигает царство Измаила для того, чтобы избавить евреев от царства злого Эдома, так как между этими двумя царствами будет происходить великая борьба».

- в которой победу одержат немцы. Они нас спасут, как при Пуатье. Сейчас фрицы угнетены «холокостом» - но эта Берлинская стена не вечна! – такой народ басней удержать…
И Европа со слезами последует за ними и старик Алозеевич усмехнется в аду…

Метемпсихоз души Евсюкова

Посмотрел по карте, то место где сидит Евсюков и откуда сильно проситься – 60 километров за Полярным Кругом, поселок Харп, граница тундры. Как пишут, колония старая, без этих новомодных изысков с хорошим отоплением. Зимой до -50.

Чем не перевоплощение для его души, чтобы исправить несовершенства прошлой жизни? Именно так, не преувеличивая, можно назвать ее бытие в каменном мешке за Полярным кругом после Москвы, взяток и длинноногой жены.