October 15th, 2010

Евтушенко и Бродский

Возьмем «Большую элегию Джону Донну», когда первый раз читаешь -
Джон Донн уснул, уснуло все вокруг.
Уснули стены, пол, постель, картины,
уснули стол, ковры, засовы, крюк,
весь гардероб, буфет, свеча, гардины.
Уснуло все. Бутыль, стакан, тазы,
хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда,
ночник, белье, шкафы, стекло, часы,
ступеньки лестниц, двери. Ночь повсюду.
Повсюду ночь: в углах, в глазах, в белье,
среди бумаг, в столе, в готовой речи,
в ее словах, в дровах, в щипцах, в угле
остывшего камина, в каждой вещи.
В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях,
за зеркалом, в кровати, в спинке стула,
опять в тазу, в распятьях, в простынях,
в метле у входа, в туфлях. Все уснуло.
Уснуло все. Окно. И снег в окне…


И т.д. то невольно воображаешь, что два титана Возрождения, Бродский и Донн переговариваются через века, и… просто теряешься в ничтожестве перед ними. Между тем, на момент создание этого «большого стихотворения» Бродский НИЧЕГОШЕНЬКИ не знал о Донне кроме популярного и модного эпиграфа из Хемингуэя про «Колокол, который звенит о тебе», (более того, он даже считал, что это… стихотворение!). Вся эрудиция Бродского на тот момент покоилась на семиклассном образовании и энциклопедии Брокгауза и Эфрона которая у него имелась и которую он неустанно штудировал при работе над стихами.

«Вы пишете о том, что не пережили» сказал ему Твардовский и пригласил к себе, - «Не стоит» ответил обиженный интеллектуал. Представляю – на какое «Ура!» шли его «сложные» стихи в приблатненной среде ленинградской полубогемы, как писали кипятком честные давалки из его окружения – но мне то, через 50 лет, – что за дело? Меня не интересуют пафосные аксессуары, зарифмованный Брокгауз, пересказанный Эфрон. У меня этим мусором башка и так забита, гламур и дискурс в печенках, маймонидовшина ДОСТАЛА! – зачем мне еще, полудетская?!

Теперь Евтушенко вкратце. Отбросим явный хлам типа «Бабьего Яра» и «Наследников Сталина», возьмем среднее, простое произведение, к примеру, такое:

Я бетонщица, Буртова Нюшка.
Я по двести процентов даю.
Что ты пялишь глаза? Тебе нужно,
чтобы жизнь рассказала свою?
На рогожке пожухнувших пожней
в сорок первом году родилась
в глухоманной деревне таежной
по прозванью Великая Грязь.
С головою поникшей, повинной
мать лежала, пуста и светла,
и прикручена пуповиной
я к застылому телу была.
Ну, а бабы снопы побросали
и, склонясь надо мною, живой,
пуповину серпом обрезали,
перевязывали травой.


Те же семь классов, но без понтов. И с ЖИВЫМ чувством – «Меня пустят за границу, меня напечатают за это! Меня, меня, меня!!» Сравнивая Бродского с Евтушенко - словно из мертвецкой переходишь в роддом. А что еще от поэзии надо?

Москвичи взбодритесь!

Собянин за несколько лет, что был губернатором Тюменской области, буквально преобразил ее – все знакомые оттуда рассказывают. «Безоткатная система» сотворила чудо, бюджет вырос в разы. И его Путин забрал в Москву – просили оставить, писали письма жители, до сих пор вспоминают. То же и с Москвой попытается сделать «человек Путина». Мои поздравления и готовьтесь к переменам.

Психологический момент

В 1983 году, нас, нескольких студентов, поселили в рабочей общаге «Свердловскгражданстроя» на условиях поддержания порядка в этом пролетарском вертепе. В один из вечеров, когда я сидел возле вахты на дежурстве, сверху, с этажей заорали «Драка! Кто там!!»

Я побежал наверх. Бились человек 15 лосей, сильно, уже была кровь. Я разинул рот в ступоре. «Что стоишь!? Беги за Ибрагимом?!» Побежал по длинным коридорам к студенту из наших, чеченцу.

И вот я наблюдаю как коренастый, но все же маленького роста чеченец ЗА ПЯТЬ МИНУТ разнял кровавую драку огромных русских парней. Он не дрался с ними, он ДЕМОНСТРИРОВАЛ агрессивность – и это действовало как взвод ОМОНА с дубинками.

Мы так не умеем. Это было ИСКУССТВО. Одного толкнул, другому сказал, третьего поволок, на четвертого грозно обернулся, пятого захватил – и все ОСОБЫМ образом – это был настоящий человек-оркестр демонстративной агрессивности.

ЭТИМ они нас и берут. Демонстрацией, не фактом. Запугиванием, а не ударом. Мы привыкли драться строем, плечом к плечу, стенка на стенку и против ТАКОГО теряемся. А между тем это всего лишь ПСИХОЛОГИЯ. Психология пастушьих собак бегающих вокруг стада. Это надо помнить.

Не война

Если не нужна массовая армия, «пушечное мясо» - то зачем вообще элите народ? В этот момент теряется их последняя связь. Мы им не нужны, т.к. только воспроизводим и кормим себя – дремучий лес за окном в который никогда не пойдешь.

Начинается стихийное вырождение «под телевизор» - но происходит НЕЧТО – и народ снова нужен. Начинается следующий цикл. В ХХ веке «спасли» немцы, в XXI, похоже, спасут иммигранты. Слава Богу, и у нас есть свой Кавказ.