April 17th, 2010

Еще одна жертва «режима»

С недоумением читаю у Вениамина Смехова:
«За что арестовали Параджанова? Ведь он плевал на политику, он мог жить только в игре, то есть – на сцене. А у властей на сцене – трибуна, почетный президиум и портрет с флагом. С трибуны внушают – в зале кивают. А этот чернявый, в бороде и экзотике, не умеет кивать и никак не усидит в зале. Он гуляет по сцене, и ему никакие трибуны не помеха. И власть его игру на свой счет приняла: не наш! Что-то задумал! Не хочет сидеть в зале – посадим в барак. И посадили».

Как поэтично… Но ведь Параджанову дали пять лет в 1973 году за насильственное мужеложство, за то, что одна из его жертв, архитектор Михаил Сенин, сын зампреда Совмина УССР, покончил с собой
Кто же этого не знает? Всегда считал всех таганцев пустыми, мелкими людьми, вот, подтверждение - такая нелепая ложь.

Совсем обнаглели

Ужасное открытие

Продолжается жежешный книжный скандал. На наезд Галковского ответил Егор Холмогоров, На ответ Холмогорова Галковский запостил фотографии своих книжных сокровищ И на этот пост Холмогоров сразу же ответил

Вот изображение кабинета гения, явленного по ходу спора :

Говоря по правде, картина предъявленная великим и ужасным ДЕГом меня раздавила.
1. Этот подбор и этот порядок. Ясно же, что шеренги гегелей не от аристократизма (ДЕГ слишком болен для этого), это - болезненная маска холодного интеллектуала. По присказке - «У кого что болит, тот о том и говорит». Сочувствую – но кого он хочет ЭТИМ обмануть? Своих утят? «Покачиваясь в кресле, покуривая трубочку»... Маска – которая скрывает… Да что угодно. Даже ничтожество. Книжные полки – SOS человека…

2. Но самое главное – он имеет ТАКИЕ условия – и пишет такую дрянь?! Как это возможно? Вот сел утром за прекрасный стол, взглянул на Гегеля …. и … Я по простоте думал, что он на кончике стула, на коленке, в общаге, в курятнике пишет последниее 25 лет, только этим и оправдывал ничтожество его текстов – но тут... практически Ясная Поляна...

3. И стал Галковский для меня "по совокупности" профессором Серебряковым, из "Дяди Вани", бездарным в сущности типом.

Розанов

"Куда же денутся Мармеладовы, когда их начнут пороть? Разлетятся все «исповедания»… Нет, больше и глубже: вдруг пропадет мираж, тысячелетний мираж о небе, что Господь в самом деле с особенной любовью зовет к себе «пьяненьких и слабеньких» и что вообще есть какое-то невидимое царство «блаженных избранных», вроде града Китежа на Светлом озере, который населяется специально философствующими пьяницами, чистосердечными проститутками, помещиками без поместий, рабочими «безработными»: и как святые в раю веут свои беседы, так эти «пьяненькие и слабенькие» тоже ведут свои беседы, несколько напоминающие вообще русскую литературу, «истинно православную» литературу во всех смыслах, есмотря на ее атеизм.

Ведь все русские атеисты, от самого малого до самого великого, отрицают и отвергают только «глупого немецкого бога», трезвого и трудолюбивого, но до единого все они поклоняются не только «главному русскому богу», сердобольному ко всему слабому и разгильдяйному, но и создали сотню Олимпов для самых маленьких бесенят, любовно облаживая каждого бесенка, делая чуланчик или конуру ему, обкладывая ее пушком. «Живи, не умирай и грейся» Почти все художество русской литературы греет и гладит русские пороки, русские слабости, русское недомогание – с единственным условием, чтобы это было «национальное». Вот патриотическая литература…"