April 4th, 2010

Наблюдение

Последствия полного отказа от алкоголя:
1. Сократилась палитра эмоциональных состояний. Исчезла – витальная эйфория, отупелое бесчувствие, горькое раскаяние. Это очень существенные потери на эмоц. безрыбье моего возраста. Минус.
2. Из невзгод и болячек ушла «мораль», они перестали казаться звеньями ужасной цепи, ведущей в нихиль. Исчезла эсхатология и достоевщина (вот откуда она у русских!). Плюс.

(no subject)

"...Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: "Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты".

ЕО Не спится, няня: здесь так душно!

Продолжаю комментировать «Евгений Онегин»
ГДЕ НАХОЖУСЬ: Семнадцатая строфа третьей главы. Начало разговора Татьяны с няней.
ТЕКСТ:
«Не спится, няня: здесь так душно!
Открой окно да сядь ко мне».
— Что, Таня, что с тобой? — «Мне скучно,
Поговорим о старине».
— О чем же, Таня? Я бывало,
Хранила в памяти не мало
Старинных былей, небылиц
Про злых духов и про девиц;
А нынче всё мне темно, Таня:
Что знала, то забыла. Да,
Пришла худая череда!
Зашибло...— «Расскажи мне, няня,
Про ваши старые года:
Была ты влюблена тогда?»

Набоков: «Уменьшительное имя появляется в романе впервые после одиннадцати упоминаний полного (Татьяна). Няня разбивает лед отчужденности, обращаясь к девушке как к «Тане». … С этого момента Пушкин назовет ее «Таней» тридцать три раза … что составит одну треть от частоты обращений «Татьяна».

МОИ ИНСИНУАЦИИ:
Этот внезапный порыв рассказать бессмысленной няне о своей любви стоит десяти строф с «объяснениями» -
«Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает…» и т.д.

Принято умиляться двумя сценами с няней – но как не понимают? Одно дело зимними вечерами, в охотку, слушать нянины что за прелесть эти сказки, совсем другое – вынуждено избрать ее себе в наперсницы, и услышать ответом на излияния: «Ты больна!» Все это не весело.

Гранты 70-х

Из фундаментального антисоветского опуса профессора Наталия Лебина, доктора исторических наук «XX век: словарь повседневности»
ХЛАМОФОНД
Этот термин характеризует бытовые стратегии выживания диссидентской среды 1970-х — начала 1980-х годов. В так называемых открытых домах, где принимали и оказывали помощь семьям людей, находившихся в тюрьмах, психушках, под следствием, имелись своеобразные склады поношенной, чаще всего детской одежды, которую отдавали нуждавшимся.


Виктор Топоров в статье «Скажи-ка тетя, ведь не даром?» комментирует этот пассаж:
«Да, блин, стратегия! В диссидентской среде выживали, между прочим, в фирменных джинсах и дубленках, регулярно поставляемых из-за рубежа, причем часть дубленок сдавали в комиссионку , чтобы выживать еще лучше. .. Называть импортные вещички хламом! Да еще хламофондом! Может, они там, в «Открыиых домах», не зря попадали в психушку». И зря их оттуда, хламофонщиков, выпускали».

(Показали по Рен-тв на каком шикарном авто уезжала снегурка Изергиль после пощечины. Охрана, водитель, сама по сотовому интервью дает – «замминистра правозащиты» - только мигалки и "по встречке" не хватает)

Приезжай пацан!

Тимур Кибиров РУССКАЯ ПЕСНЯ
Пролог

Я берег покидал туманный Альбиона.
Я проходил уже таможенный досмотр.
Как некий Чайльд-Гарольд в печали беззаконной
я озирал аэропорт.


Покуда рыжий клерк, сражаясь с терроризмом,
Денискин «Шарп» шмонал, я бросил взгляд назад,
я бросил взгляд вперед, я встретил взгляд Отчизны,
и взгляд заволокла невольная слеза.


Невольною тоской стеснилась грудь. Прощай же!
Любовь моя, прощай, Британия, прощай!
И помнить обещай.
И вам поклон нижайший,


анслейские холмы!.. Душа моя мрачна —
My soul is dark. Скорей, певец, скорее!
Опять ты с Ковалем напился допьяна.
Я должен жить, дыша и болыпевея.
Мне не нужна


страна газонов стриженых и банков,
каминов и сантехники чудной.
Британия моя, зеленая загранка,
мой гиннесс дорогой!
Прощай, моя любовь!.. Прощание славянки…
Прощай, труба зовет, зовет Аэрофлот.


Кремлевская звезда горит, как сердце Данко,
«Архипелаг ГУЛАГ» под курткою ревет.


Платаны Хэмпстэда, не поминайте лихом!
Прощай, мой Дингли Делл. Прощай, король Артур.
Я буду вспоминать в Отечестве великом
тебя, сэр Саграмур.


Прощай, мой Дингли Делл. Я не забуду вас.
Айвенго, вашу руку!
Судьба суровая на вечную разлуку,
быть может, породнила нас.


Прощай, мой Дингли Делл, мой светлый Холли Буш,
газонов пасмурных сиянье.
Пью вересковый мед, пью горечь расставанья.
Я больше не вернусь.


Прощай, Британия… My native land, welcome!
Welcome, welcome, завмаги и завгары!
Привет вам, волочильщики, и вам,
сержанты, коменданты, кочегары,
вахтерши, лимита, медперсонал,
кассирши, гитаристы, ИТРы,
оркестров симфонических кагал,
пенсионеры, воры, пионеры,
привет горячий, пламенный привет
вам, хлопкоробы, вам, прорабы,
народный университет,
Степашка с Хрюшей, Тяпа с Ляпой,
ансамбль Мещерина, балет,
афганцы злые, будки, бабы,
мальчишки, лавки, фонари,
дворцы – гляди! – монастыри,
бухарцы, сани, огороды,
купцы, лачужки, мужики,
бульвары, башни, казаки,
аптеки, магазины моды,
балконы, львы на воротах
и стаи галок на крестах.


Привет, земля моя. Привет, жена моя.
Пельмени с водочкой – спасибо!
Снег грязненький поет и плачет в три ручья,
и голый лес такой красивый!


Вновь пред твоей судьбой, пред встречей роковой
я трепещу и обмираю.
Но мне порукой Пушкин твой,
и смело я себя вверяю!.."