February 27th, 2010

Оборотни в спортивных костюмах

Задорнов о Ванкувере:
- Такое ощущение, что в Ванкувер от России приехали две женских сборных по хоккею.
- Российским лыжникам получить медали помешал обильный снегопад, а российским хоккеистам обыграть канадцев помешал лед.
- После того, что произошло во время матча Россия-Канада, Тимур Бекмамбетов решил снять фильм «Ночной позор».Collapse )
-----------------------
Вчера смотрел эстафету биатлонистов. Австрияк отставал от нашего на 30 секунд, но вырвал на самом финише (0,2сек) «серебро». С утра, не показывая как дело было, талдычат о «бронзе» как успехе, что «все довольны». И шито-крыто.

Что за люди? Чувствуется – «средний класс». И тренера их то же. Отдых в Таиланде, хорошее питание, хорошая машина… А надо – голодных или элиту. Не можем мы «из середины» дело делать – только спим, жрем да проигрываем. То, что немцу хорошо – русскому смерть. Какие еще выводы можно сделать из Ванкувера?

Прошлое трутней

Трутни – мужчины пчел, аналог есть у муравьев и термитов. Они – приспособление для размножения. Очень экономно и рационально (их мало – и не нужно тратить половину ресурсов на особей, которые НЕ РОЖДАЮТ). Уверен – когда то, миллионы лет назад, «муравейник», всю его структуру придумали и организовали именно мужики-трутни, а потом, - нашелся Ликург, который придумал оставить самцов лишь для «размножения» (возможно это была «элита» в гареме?). Верх рационализации. И все оттого, что слишком умные были – т.е. и человек не гарантирован от такого финала.

«День Сурка» как притча

Вот так - без трескучих эффектов, без музыки Эннио Марриконе делается великое кино. Словно против воли режиссера странная комедия о застрявшем в бесконечно повторяющемся дне сорокалетнем мужчине оказывается мудрой экзистенциальной притчей.

Вот его день-жизнь:
Начало - детство: тут удивление, интерес к жизни, ее исследование.

Затем юность: бездумная трата полученного сокровища, все виды удовольствий, безответственность и оптимизм.

Середина дня - середина жизни... И вот тут, походя разделавшийся с первыми двумя этапами герой застревает надолго. Ему вдруг становится одиноко в своем бесконечном дне, одиноко и скучно, его мучает вопрос: “ну и что?”, он, по привычке, пытается извне, от других добиться смысла, признания, привязанности, понимания - но тщетно, к сорокам годам ОН ПУСТ как младенец, и может привлечь к себе лишь такую же пустоту. Между тем его день неумолимо перетекает из себя в себя, из ничего в ничего.
« А с нами ничего не происходит,
И вряд ли что уже произойдет...»

Наступает кризис, попытки самообожения чередуются с попытками самоубийства. На счастье герою некуда бежать и он, словно герой чеховской “Дуэли “, вынужден менять не свое месторасположение а перспективы своего взгляда на мир. «...Мы видим, как человек, пройдя все ступени возрастающего горя, доведенный, несмотря на яростное сопротивление, до грани отчаяния, внезапно сосредотачивается на самом себе, познает себя и мир, изменяется всем своим существом» (Шопенгауэр).

И вот (помните?) герой молча, ничего никому не объясняя, без клятвы на Воробьевых горах, и опять же без музыки Марриконе, герой делает попытку сдвинуть с мертвой точки НЕ МИР НО СЕБЯ. И, - чудо! - сквозь образовавшуюся щель льется яркая как солнечный свет истина - как бы не был окружающий мир гадок, скучен, нелеп, сам ты еще гаже, скучнее, нелепее, а твой брюзгливый снобизм есть не что иное как струя нечистот которой ты обливаешь мир прежде чем его разглядеть

«- если вы обнаруживаете вокруг себя непроглядную темноту, то это значит только, что ваше собственное внутреннее пространство подобно ночи» (Пелевин “Чапаев и Пустота”).
Морок рассеивается и герой в буквальном смысле пробуждается для нового дня!

Неведомая миру острота

Когда Маяковскому на каком-то собрании литераторов представили Безыменского, он ему громко сказал: “ Вы бы, Безыменский, остриглись, а то вы на поэта похожи".
Не могу себе представить, что сказал бы он столкнувшись с поэтом Д.Быковым. "Вы бы, Быков ..." Нет, не могу.

Феномен «придворных евреев»

«Еврей Зюсс», Абрамович – не потому, что другие плохо считают или не хитры – а потому, что «свои» в той среде, где текут и клубятся финансы, еврейской среде – и там нужно иметь представителя. Они – как в советские времена, обязательно русский второй секретарь нац.республики. Доглядывает за властью, гарантирует ее центру, и ее же перед центром представляет.

Вадим Делоне

Прочитал книгу о Вадиме Делоне – одном из протестантов на Красной площади в 1968 - «За нашу и вашу свободу» (кстати, это название худ.фильма вышедшего в том году). Внук член.корра, «поэт», выпивоха и бонвиан 1947 года рождения был по дурости втянут в какую то нелепую диссидентскую историю и… «плохо себя повел на следствии», раскаялся и проч. Получил условный срок и был срочно эвакуирован родней в новосибирский Академгородок к другу-академику на жительство и студентом в местный университет.

И вот ситуация: у него в знакомых Евтушенко-Вознесенский-Галич, он богема и плейбой с неограниченным кредитом (дедушка потратил на него «несколько десятков тысяч рублей» (!)) – и должен в звании «стукача» гнить в провинции и «учиться». Вот беда - а не «танки в Праге»! И решается: прознав о готовящейся акции, приезжает в Москву реабилитироваться, идет на площадь, и, единственный из всех садится в лагерь (из-за своего условного срока).

Отсидев три года возвращается в Москву героем, отрывается, нигде не работает, живет на дедушкины деньги и сочиняет стихи про свои страдания, зону и кандалы.
(Типа: «Мне мнилось - будет все не так.
Как Божь милость, наша встреча.
Но жизнь - как лагерный барак,
Которым каждый изувечен.
Мне мнилась встреча наша сном,
Чудесным сном на жестких нарах…
И т.д.)

Женится на отсидевшей диссидентке, сильно пьет, эмигрирует в Париж (1979) и там скоро умирает (1983) посреди застолья, в минуту.

Вот такие изгибы психики привели человека «на Сенатскую площадь». Изгибы психики и особые жизненные обстоятельства. Трагедия, но по крайней мере что то жизненное, нормальное. А эпигоны? «Куда?»