February 18th, 2010

Фамусов форева

«Вся эта трехглавая гидра - левые троцкистского толка, правые агенты влияния финансизма-глобализма (которые у нас активно размножаются в либеральных серпентариях вроде Высшей экономической школы г-на Ясина) и крайние националисты трогательно едины в одном: в отрицании существующего корпоративного государства, в требовании его отмены. Разница только в форме, в которой они видят отмену этого государства. То, что только «коррумпированный чиновник» (и его шкурные интересы, да) отделяет нас сегодня от этапа введения внешнего управления страной - из этой публики не видит никто.

«Коррумпированный чиновник», столоначальник, в отличие от бизнесмена - гражданина мира, не может уехать - его стол кормит. Нет стола - нет дохода, так как формально собственность ему не принадлежит, а лишь контролируется им - в силу служебного положения. То, что только государственно-корпоративный строй ещё препятствует растворению России (возможно, по частям) в мировом коктейле - мало кто видит тоже, а если и видит, то молчит, предпочитая обвинять то «питерских силовиков», то просто всех государственных мужей сразу в корыстных интересах. То, что именно эти корыстные интересы чиновников сейчас и удерживают страну, являются той скрепой, которая не даёт ей обрушиться завтра же - с катастрофическими последствиями для народа, несопоставимыми даже по порядку последствий ни с какой коррупцией и приватизацией - тоже мало кто понимает.

По существу, концепция «крайних националистов» сводится к тому, как лучше и быстрее руками самих русских людей ввести в России полноценное внешнее управление - не через «агентов влияния», как теперь, а прямо и непосредственно. Вся концепция «крайнего русского национализма» (а «крайность» политического течения определяется у нас только и единственно через его отношение к нашему существующему государству - и больше никак) - это концепция революционного перехода к полному внешнему управлению страной. Концепция либералов - это концепция эволюционного перехода к внешнему управлению страной. Другой разницы между ними нет.

Наше обруганное всеми (от Илларионова до Хомякова) корпоративное государство и коррумпированное правительство между тем очевидным образом показывают, что имеют и свои собственные цели, прямо и целиком не совпадающие с целями международных финансовых мафий, что весьма эти мафии раздражает. Не видеть этого нельзя. В силу этого, в силу этих обстоятельств, в силу того ,что наш ВВП одновременно и создатель и порождение этого самого корпоративного государства, Путин В.В. (который, как известно, у нас - националист «в хорошем смысле слова») - на самом деле гораздо больший, успешный и настоящий националист, чем те, кто в силу привычного вывиха патриотического сознания называет себя этим словом».

Отсюда

"Самое лучшее плохое"

Евтушенко: «Я читал их с балкона «Белого дома». У меня было и раньше много плохих стихов. Но это — мое самое лучшее плохое стихотворение».

«Этот день августовский
воспет будет
песнями,
сагами.
Мы сегодня — народ,
а не просто обманутые дурачки,
и сегодня приходит на помощь
к парламенту нашему
Сахаров,
потирая застенчиво
треснувшие очки.
Пробуждается совесть у танков.
На танк поднимается Ельцин,
и с ним рядом —
не призраки бывших кремлевских вождей,
а России еще не исчезнувшие умельцы
и уставшие женщины —
жертвы очередей.
Нет, Россия не будет опять на коленях
на вечные годы!
C нами — Пушкин, Толстой.
C нами — весь пробужденный народ,
И российский парламент,
как раненый мраморный лебедь свободы,
Защищенный народом,
в бессмертье плывет...»

Спор славян между собою

Западники и славянофилы

Сергей Семанов вспоминает:
«В начале горбачевской перестройки меня избрали заместителем председателя жилищной комиссии Союза писателей Мы распределяли квартиры, хорошие и бесплатно, что сейчас кажется чем-то невероятным. В работе нашей, как и во многих иных общественных и даже государственных организациях четко, хотя и негласно, соблюдался принцип двоичности - наличие русской партии и еврейской. Свидетельствую, что в нашей важной и сугубо деловой сфере обе партии взаимодействовали разумно и успешно. Скажу например, что в ту пору хорошие квартиры получили известный П. Палиевский и еврей А. Нежный, заметный тогда публицист. Взаимодействие достигалось просто.

От русских прикровенные переговоры вел я, от евреев - малоизвестный прозаик, русский, но имел он долгосрочную еврейскую любовницу, от которой весьма зависел.
Переговоры осуществлялись примерно так: подходил к нему я и говорил, что подал заявление такой-то, ваши его вроде бы недолюбливают, но литератор он хороший, а дела его плохи - жена беременна, теща больная, жить негде, надо помочь... Он обещал, видимо говорил со своими, все проходило спокойно и благополучно. Или он говорил мне примерно то же: ваши к этому писателю не очень, но жена больна, теща беременна и т. п. Я обещал, говорил с нашими, но не со всеми, была у нас поэтесса Т. Пономарева, патриотичная, но очень нервная, с такими договариваться в серьезных делах трудно, обходились без нее.
Оба крыла нашей литературной птицы махали слажено и летала она в тогдашних взвихренных небесах вполне спокойно. Приятно вспоминать».

Отсюда