November 16th, 2009

"Рестлер"

Фильм захватывает, а потом разочаровывает. Старая история – им нечего сказать в финале (как в «Запахе женщины» с Аль Пачино). Перефразируем Свифта: «Здесь вы испытаете величайший в мире катарсис, за исключением его самого». История о старом, одиноком артисте желающем умереть на сцене. Очень оригинально.

Фильм безнадежен, его не переснять. Уже с инфаркта даже детям ясно, что герой пойдет на сцену умирать, и даже раньше – с того момента как нам показали какой он душка.

Понятно, пошли на поводу у Микки Рурка. Он захотел объяснить свою новую, ужасную рожу (после «Сердца Ангела» и «9,5 недель»), дескать – «На лицо ужасен я, но добр и мил внутри».

А я бы, так, наоборот, - снял экзистенциональную притчу «Лицо». По максиме «После определенного возраста каждый человек отвечает за свое лицо» (Камю). Об этом забывают, - мысли о бабосе или врагах запечатлеваются на наших рожах (внимание Нарциссам!). Снял бы «Шагреневую кожу -2008». И режиссером бы избрал Хэролда Рэмиса («День Сурка»). Это было бы жестоко по отношению к Микки Рурку – но что делать! Ведь обыгрывают же мускулы и красоту, обыграл Линч уродство («Человек-слон») – отчего не обыграть новую образину Рурка?

Еще о Пелевине

Generation "П", "Священная книга оборотня" , "Empire V", «t»...

Набоков:
«Когда я хочу, чтобы мне приснился настоящий кошмар, я представляю себе Гоголя, строчащего на малороссийском том за томом "Диканьки" и "Миргороды" – о призраках, которые бродят по берегу Днепра, водевильных евреях и лихих казаках

В период создания "Диканьки" и "Тараса Бульбы" Гоголь стоял на краю опаснейшей пропасти (и как он был прав, когда в зрелости отмахивался от этих искусственных творений своей юности). Он чуть было не стал автором украинских фольклорных повестей и красочных романтических историй. Надо благодарить судьбу (и жажду писателя обрести мировую славу) за то, что он не обратился к украинским диалектизмам, ибо тогда бы он пропал».

Хорошо излагает!

Максим Соколов о неудачах радзиховских на поприще демократизации РФ:

Апология бандеровцев и басмачей — много ли она добавила оппозиционерам народной благосклонности? Радость по случаю всех российских неудач и нестроений, сочетаемая с умильным — до полной потери национального и личного достоинства — преклонением к западным державцам и их миссиям в РФ, а равно и к лимитрофам, главная добродетель которых заключается в мстительной ненависти к России, — и как это способствует умножению политического влияния?

Среднему человеку далеко не так легко проникнуться жгучей и постоянной ненавистью к своей стране, а без этой ненависти у него не получится идейного и душевного слияния с вождями и активистами оппозиции. Конечно, если человек в должной мере не проникается, его можно поименовать быдлом и совком (что и делается) — но как это способно умножить число приверженцев?

В.Костров

Московский дворик

"Сварен суп... пора делить приварок...
...Весь заросший, чёрный, словно морж,
На скамейке возле иномарок,
Холодея, помирает бомж.
Над скамейкою стоит ужасный
Липкий запах грязи и мочи.
И взывать к кому-нибудь напрасно:
Потеряли жалость москвичи.
Телевизор учит выть по-волчьи –
Дикторы бесстрастны и ловки.
Диво ли, что злость в крови клокочет,
Отрастают когти и клыки?
Бомж хрипит от наркоты иль спьяну –
Холодна последняя кровать.
Неужель я оборотнем стану,
Чтобы слабых гнать, и глотки рвать,
И считать, что только в силе право,
Думать: что хочу, то ворочу?
Господа! Не надо строить храмы
И держать плакучую свечу.
Сварен суп. Пора делить приварок.
Падает, как саван, свежий снег.
Дворик спит. А возле иномарок
Умирает русский человек".

Понятно, почему его не любят

Из книги воспоминаний Виктора Топорова «Двойное дно. Признания скандалиста»:

«… А главным кооператором был тогда Миша Боршевский, муж покойной Галины Старовойтовой – он спекулировал компьютерами с гигантским оборотом капитала и держал на подхвате чуть ли не всю общественную науку Москвы и Питера…

…Покойная Галина Васильевна Старовойтова подстерегла мужа с московской возлюбленной и, застав их при вполне невинных обстоятельствах в больничном саду, заранее припасенным железным бруском проломила столичной гостье голову…»