November 13th, 2009

Перелистывая Дильтея

Я пережил девяностые под чтение К.Леонтьева (800-страничный, 92-го, большого формата том – настольная книга). Какие МЫСЛИ! Какая ПРАКТИКА к ним!
Леонтьев девяностых – может не так «креативен» и не так воспет окуджавами как самиздат семидесятых – но так же истинен и не должен, не имеет права уступать ни пяди (я не говорю о ВНЕВРЕМЕННОЙ пошлости – немцовых, миловых, альбацах, лимоновых – это совсем иное, не с ними спор, Боже упаси)

История Китая и современность

В многотысячелетней истории Китая неуклонно чередуется: раздробленность, Великая Империя, нашествие варваров, раздробленность, Великая Империя, нашествие варваров…

И тот Китай, который рождается на наших глазах, уничтожат, – не Америка, не доллар, не стихия, - ведь очередь варваров? И мне кажется, это будут китайцы из ВНУТРЕННИХ районов Поднебесной. Там их теперь ростят себе на погибель китайские чудесники. Представьте миллиардную пугачевщину против Побережья! Эвакуацию!«И в биржу гнать табу, и мясо адвокатов жарить»...
Как то так на этот раз будет.

Где ничего не обещано

Материя, наука, философия, религия – вот восхождение. На самой вершине – нет ни доказательств, ни гарантий, внизу – вот они, пощупай.

Религия не дает гарантий. Аристократичная черта в ней. Просто верю и знаю, что мне верят. В церкви я становлюсь респектабельнее.

Предостережение

По Свасьяну «Антихрист» и «Ecce homo» требует осторожного к себе подхода, ибо в них «уже видны» элементы невменяемости Ницще.

Не хочу называть имен, но кое-кому следует призадуматься кое о чем. Ибо когда кое-что случиться (избави Боже) будет стремно.

Швабрины

Возьмем, скажем, такого бесспорного литературного злодея, как Швабрин из Капитанской дочки. Если вдуматься, то совершенно непонятно, а почему он злодей? Что он такого сделал, чтобы заслужить это почетное звание? Он никого не убил, не оскорбил по настоящему, на стороне мятежников не участвовал в военных действиях, а был только формальным комендантом деревни – «крепости», захваченной Пугачевым. Швабрин не предал Машу Миронову, с риском выдавая ее за племянницу попадьи.

Да, он нарушил присягу, под страхом смерти нарушил, но не всем же быть героями. Он ранил Гринева, клеветал, строил козни, принуждал Машу выйти за него, и все по страсти, и все, в общем-то, скорее себе во вред, чем другим.

Злодейств нет, а злодей есть, и мы чувствуем, что Пушкин прав, Швабрин, без сомнения, злодей. Мы чувствуем, что в Швабрине есть что-то, чего в нас нет, что он принадлежит к тому внушающему нам тревогу меньшинству, которое само для себя устанавливает, что грех, что не грех, что честь, а что не честь. Эта тревожащая власть всего лишь дорога к Злу, но нам этого достаточно.