September 14th, 2009

ЧП российского масштаба

Ходорковский в письме Улицкой:

Я как секретарь факультетского комитета отказывался исключать из комсомола отчисляемых из института. Ведь мы должны, при необходимости, отдать жизнь за Родину, даже в мирное время, а как это можно потребовать с некомсомольца или некоммуниста?

Я, когда был на практике, не в заводской библиотеке сидел, а гексоген лопатой кидал, на пресс-автомате работал. На сборах были, мне звание сержанта присвоили и назначили замполитом, а я опять попросился на завод — снаряды старые разбирать. Мы ведь комсомольцы, нам положено идти на самые опасные участки.


Его история:
Молодой москвич, еврей, в эпоху позднего и окочательного брежневского по*уизма мыслил, оказывается, в глубине души своей, категориями "комсомолец" и "самые опасные участки"...

Потом стал олигархом и, уж конечно, стал мыслить категориями "демократия" и "свобода слова"...

А начать мыслить категориями «стабильность» и «вертикаль власти» ему не дали злые дяди, - посадили.

Частушка

Мой миленок диссидент,
Он читает "Континент".
Завтра встану спозаранку,
Свезу дролю на Лубянку.

Шли по тропке

* * *
Шли по тропке
Я и спонсор,
Повстречались мы с японцем.
Этот малогабарит
Свысока нам говорит:

«Вы куда решили драпать –
На Восток или на запад?
К нам бегите –
Будет прок:
Мы и Запад,
И Восток!»

Ты, японец нас не трогай –
Мы идем
Своей дорогой...
Не туда и не сюда,
А неведомо куда!

Анатолий Брагин